Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

В его глазах был собственнический ужас, когда он смотрел на нее... в том, как он прикасался к ней... словно ожидая, что это будет последний раз, когда он ее видит.

В те дни, когда Драко не вызывал ее, она находилась на Площади Гриммо, ощущая, что не может дышать, пока не почувствует, как загорается ее кольцо.

Тогда Гермиона была единственной, кто отчаянно жаждал знать, все ли с ним в порядке.

— Не умирай, Драко.

Это всегда было последнее, что она говорила ему.

Девушка всегда произносила эту фразу вместо прощания за мгновение до того, как он аппарировал, стоя в своем одеянии Пожирателя Смерти. Она брала его за подбородок и смотрела ему прямо в глаза.

— Будь осторожен. Не умирай.

Он наклонял голову вперед и целовал ее ладонь, его холодные серые глаза встречались с ее глазами.

— Ты моя. Я всегда буду приходить за тобой.

И Драко всегда возвращался.

Каждый день казалось, что обстановка накаляется все сильнее. Цена победы продолжала расти. Гермиона не была уверена, как далеко руны и его собственная решимость могут завести его, прежде чем все достигнет точки абсолютной невозможности и рухнет.

Она чувствовала это.

Драко шел по лезвию бритвы.

Когда он спал, Гермиона смотрела на его лицо и молилась, чтобы он пережил войну.

Они просто сбегут, когда все закончится. Далеко. Никто никогда не найдёт их. Она решила, что найдет способ, и тихо обещала ему, что для них наступит «после».

Были моменты, когда они почти забывали о том, что находились на войне. Завтракая в номерах. Споря, являются ли хот-доги из местной забегаловки настоящей пищей. Пользуясь неоправданно большими ваннами, которые всегда были в его гостиничных номерах. Целуя друг друга.

Она могла бы провести с десяток лет, просто целуя его и чувствуя жгучее благоговение в том, как он прикасался к ней.

В тот момент, когда их губы соприкасались, Драко прижимал ее тело к своему. Его руки скользили по ее шее, запутываясь пальцами в волосах, пока он углублял поцелуй. Он прижимал ее щеку к своей ладони, а затем скользил вниз по ее телу.

Затем, когда Гермиона начинала задыхаться, он отрывался от ее губ и начинал целовать шею. Посасывая ее пульсирующую точку, пока стягивал с нее одежду. Девушка едва замечала, как одежда скользит и падает на пол, пока он раздевал и исследовал ее обнаженную кожу. Она расстегивала его рубашку и скользила руками по его телу.

Драко крутил застежку ее лифчика, а затем дергал его, прежде чем его руки поднимались к ее груди и дразнили ее, пока Гермиона не начинала хныкать. Его губы скользили по ее шее и плечу, пока он целовал и покусывал ее кожу.

— Идеальная. Прекрасная. Моя. Ты моя, — он выдыхал эти слова, прижимаясь к ее телу, когда обнажал ее для себя. Когда входил в нее. Когда прижимал ее к себе. Когда она распадалась на части в его объятиях или под его губами. Когда он переплетал их пальцы, и она чувствовала, как его хватка усиливается, когда он кончал.

— Я буду заботиться о тебе. Клянусь, Гермиона, я всегда буду заботиться о тебе, — он бормотал эти слова ей в лицо или в волосы настолько тихо, что она едва могла их расслышать.

Однажды ночью в начале мая, полусонная в его объятиях, она услышала, как Драко повторяет эти слова, словно обещание, которое даёт себе снова и снова. Словно он не мог заставить себя прекратить говорить это.

Она подняла голову и взяла его лицо в ладони, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Драко, я в порядке. Со мной ничего не случится.

Он просто смотрел на нее с тем же самым горьким и смиренным выражением, которое было у него во время тренировок. Драко находился в постоянном напряжении, ожидая того, что считал неизбежным.

Война обвилась вокруг них, как терновое гнездо, из которого они не могли выбраться.

Драко успокоился и положил голову ей на грудь, обнимая ее, пока она перебирала пальцами его волосы.

Девушка все еще чувствовала, как он повторяет эти слова.

Она колебалась несколько минут, прежде чем заговорить:

— Расскажи мне о своей матери, Драко. Расскажи мне то, что никогда никому не рассказывал.

Он напрягся и замолчал. Она скользнула пальцами по его плечам и провела по шрамам от рун.

— Использование окклюменции только помогает держать все это в себе. Ты можешь рассказать мне, и я помогу нести твой груз. Расскажи мне о своей матери.

Он не говорил и не двигался так долго, что она засомневалась, не заснул ли он. Затем Драко повернул голову ровно настолько, чтобы она могла видеть его профиль. Выражение его лица было тщательно скрыто, но Гермиона видела, как он сомневался.

— Я никогда раньше не видел, как кого-то пытают, — сказал Драко наконец. — Она была... первым человеком, которого я видел замученным. Он... — Гермиона почувствовала, как у него сжалась челюсть, когда он заколебался, — он экспериментировал на ней, позволяя нескольким Пожирателям Смерти вносить свои идеи о том, что с ней делать. Чтобы наказать Малфоев.

По мере того, как он говорил, его глаза постепенно расширялись, а с лица спадала сдержанная маска. Драко смотрел куда-то вдаль через комнату.

Гермиона наблюдала за ним и представляла его шестнадцатилетнего, приехавшего домой на каникулы.

Домой. Неосознанно шагая в кошмар, из которого ему никогда не выбраться.

— Я думал... — его голос внезапно помолодел, — какое-то время я думал, что если убью Дамблдора достаточно скоро, то она оправится. Что я смогу все исправить... если мне это удастся. Но... когда я вернулся из школы, она была лишь тенью самой себя. Я думаю... она пыталась держаться все лето, пока я тренировался. Но когда я ушел, она сломалась...

На мгновение он замолчал.

Драко снова начал говорить, но тут же закрыл рот. Его губы дернулись, как будто он продолжал выбирать, а затем отбрасывать то, что собирался сказать дальше.

— Не прошло и месяца. Меня не было месяц, — наконец сказал он.

Гермиона запустила пальцы в его волосы. Он закрыл глаза и опустил подбородок.

— Все это должно было быть обратимым, чтобы служить моей мотивацией... они не собирались непоправимо калечить ее. Но он разрушил ее разум. Использование легилименции для пыток — его любимый метод. У нее были приступы, в основном непродолжительные, но иногда очень серьёзные. Особенно потом. Она просто...