Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Кингсли сбросил ее руку:

— У нас нет на это времени. Приготовьтесь. Раненых будет еще больше.

С хлопком в коридоре появилась Парвати, с трудом удерживающая сразу четырех пострадавших.

— Веди их к Падме, — сказала Гермиона и бросилась за мужчиной к выходу. — Позвольте мне хотя бы осмотреть вас, Кингсли.

Она протянула руку и ухватилась за рукав его мантии как раз в тот момент, когда он начал аппарировать. Они вместе приземлились на главную городскую площадь, где велось сражение. Воздух над площадью был тяжелым от стоявшей столбом пыли, запаха крови и остаточного следа множества проклятий.

Повсюду лежали тела. Пожиратели Смерти посылали проклятья в тех, кто возвращался на поле боя, чтобы забрать раненых. Над площадью летали дементоры, искавшие очередную жертву для поцелуя.

Гермиона в ужасе огляделась вокруг.

— Возвращайся на Площадь Гриммо! Твоя работа — оставаться в безопасности, Грейнджер, — прорычал Кингсли, увидев, что она переместилась вместе с ним. Его лицо было перекошено от гнева. Он окружил их обоих защитным барьером.

Гермиона услышала неподалеку яростный крик, который, как она была уверена, принадлежал Рону.

— Возвращайся в убежище, Грейнджер, — бросил Кингсли через плечо и направился в ту сторону, откуда доносились крики.

Гермиона уже собиралась аппарировать, когда ее взгляд зацепился за лежавшего на земле мальчика. Его живот был вспорот, вероятно, лесной ведьмой или оборотнем.

Девушка опустилась на колени рядом с ним и проверила пульс. Слишком поздно — мальчик был мертв. Волшебная палочка осталась зажатой в его руке. Он являлся бойцом Сопротивления, на вид ему было не больше четырнадцати.

Позади него на земле лежала женщина, ее ногу постепенно разъедало проклятие некроза. Было похоже, что она потеряла сознание от боли. Женщина была придавлена еще одним телом: молодой мужчина лежал прямо поперек нее. Гермиона перевернула его, чтобы проверить наличие пульса.

Стоило девушке притронуться к нему, как мужчина набросился на нее. Гермиона почувствовала, как в ее шею впились клыки. Вампир придавил ее к земле весом своего тела. Не раздумывая, она бросила в него темное проклятие.

Тело вампира превратилось в пепел.

Пошатываясь, Гермиона встала и, направив палочку в сторону раненой женщины, отлевитировала ее ближе к себе. Девушка оглянулась, выискивая глазами тех, кому еще могла понадобиться ее помощь.

Мужчина в нескольких метрах от нее выглядел так, словно подвергся нападению дементоров. Гермиона двинулась к нему, собираясь проверить, насколько сильным был нанесенный урон. Душа мужчины оказалась нетронутой, но он страдал от переохлаждения и был эмоционально истощен. Ему требовалось съесть несколько плиток шоколада.

Вдруг девушка почувствовала, как ее тело покрылось мурашками. Гермиона резко подняла голову и увидела, что за то время, пока она осматривала пострадавшего, несколько дементоров успели слететься к ним.

Гермиона сделала глубокий вдох и отправила в них патронус. Из кончика ее палочки вырвалось облако серебристого света, но патронус не смог принять окончательную форму.

Пока стена света отгоняла от них дементоров, Гермиона закинула руку мужчины себе на плечо, готовясь к аппарации.

Девушка едва устояла под его весом. В то время, как она накладывала на него чары невесомости, рядом с ней раздалось несколько хлопков аппарации. Гермиона подняла взгляд на прибывших, стиснув в руке палочку и крепче прижав к себе обоих волшебников.

Всего в нескольких метрах от них появились четыре фигуры в масках. Один из Пожирателей Смерти смотрел в их сторону. Он тут же направил на них палочку.

Гермиона поспешно вызвала в уме образ Площади Гриммо, готовясь к совместной аппарации. Она сосредоточилась на главных правилах. Нацеленность. Настойчивость. Неспешность.

Ее уже закрутило в туннеле аппарации, когда девушка почувствовала, как проклятье ударило ее в грудь.

Гермиона появилась на улице, ведущей к дому на площади Гриммо. Она с трудом опустила на землю обоих волшебников и с болезненным стоном повалилась рядом с ними.

Сквозь пелену, застилавшую сознание, девушка слышала чьи-то ругательства и чувствовала, как кто-то поднял ее с земли и перенес в дом. Когда Гермиону уложили на пол в коридоре, она увидела склонившихся над ней Падму и нескольких членов Сопротивления, отвечавших за охрану дома во время сражений. Она старалась сдерживать всхлипы, в то время как ее тело била дрожь.

— Заклинание, Гермиона? Какое заклинание? — глаза Падмы расширились от ужаса. Палочка девушки дрожала в ее руке.

Гермиона указала на свою грудь. Падма разорвала ее майку и издала испуганный вздох.

Кислотное проклятье ударило Гермиону прямо в середину груди. Тот, кто произнес его, явно был искусен в его наложении. Проклятье успело прожечь ее грудину и верхние ребра и распространялось дальше, к ключицам.

Падма поспешно наложила на нее контрзаклинание. Гермиона лежала на полу, продолжая бороться со слезами, пока целительница призывала зелья из другой комнаты.

Ее тело горело. Боль от проклятья, когда-то попавшего ей в запястье, теперь казалась пустяком по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. Огонь горел прямо в ее груди. Гермиона едва осознавала происходящее вокруг. Она не могла говорить, не могла ничего почувствовать, кроме одного. Все, что заполняло ее сознание: невероятная боль, прожигающая грудь. Ее кожу. Ее кости. Даже ее горло, казалось, было наполнено кислотой.

Кто-то должен ее оглушить. Она готова была молить о том, чтобы ее оглушили.

Гермиона зажмурилась, считая секунды до того момента, когда боль прекратится.

— Гермиона.

— Гермиона, — голос Падмы прорвался сквозь туман в ее голове.

Девушка заставила себя открыть глаза и посмотреть на Падму.

— Я не могу удалить пораженные кости сейчас, — сказала та дрожащим голосом, обрабатывая обожженный участок анальгетиком. — У нас слишком много раненых… я не смогу справиться без тебя. Многие поражены проклятиями, которых я никогда прежде не видела. Что еще мне дать тебе, помимо обезболивающего зелья и анальгетика?

Несколько секунд Гермиона смотрела на Падму в немом ужасе, не уверенная, что правильно расслышала ее.

Она закрыла глаза и сделала дрожащий вдох, прежде чем ответить. Огонь продолжал терзать ее грудную клетку. Даже обезболивающее не помогало унять этот жар. Если бы Гермиона не была уверена, что от крика ей станет только хуже, она бы кричала, пока не сорвала бы голос.

Девушка несколько раз с трудом сглотнула, прежде чем заставила себя заговорить.

— Укрепляющее зелье, умиротворяющий бальзам и каплю Феликс Фелициса, — ответила она сдавленным голосом. Гермиона буквально могла ощущать, как вибрируют ее голосовые связки в прожженной заклятием гортани.

Падма напоила ее необходимыми зельями и, растерев по коже анальгетик, нанесла экстракт бадьяна на ожоги. Еще несколько минут Гермиона пролежала на полу,