Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

При каждом вдохе девушка чувствовала боль в грудине и ребрах. Гермиона заставила себя подняться с пола и, сжав палочку в трясущейся руке, восстановила порванную на груди майку. Пошатываясь, она пересекла коридор.

Она умирает.

Она чувствовала, что умирает.

Стараясь не обращать внимание на боль, Гермиона принялась за работу. Она поспешила к тем, у кого были самые тяжелые травмы, в то время как Падма и другие целители взяли на себя заботу обо всех остальных.

Каждое движение отдавалось болью в ее теле. Процесс дыхания превращался в пытку. Гермиона не могла даже взмахнуть палочкой, не ощутив при этом, словно что-то разрушается в ее груди. Девушка прикусила губу, сдерживая слезы. Она боялась, что может потерять сознание, если от всхлипов начнет вибрировать грудная клетка.

Гермионе постоянно хотелось кашлять. Спазм охватывал всю гортань и трахею. От сдерживаемого кашля грудная клетка тряслась мелкой дрожью. Если она закашляет, то, скорее всего, сломает свои рёбра.

Гермиона почти справилась с постановкой собственного диагноза и лечения, но не была уверена, точно не зная, сколько повреждений костей она проигнорировала.

Девушка проглотила зелье, подавляющее кашель, и заставила себя дышать неглубоко.

Выздоровление займет много времени. Даже на восстановление костей, скорее всего, уйдет не меньше десятка часов.

Гермиона медленно оглядела кушетки с пострадавшими, которым, казалось, не было видно конца.

Среди раненых многие перенесли нападение лесной ведьмы или вампира. Укусы оборотня. Здесь было так много бойцов, попавших под такие тёмные проклятия, с которыми Гермиона никогда прежде не сталкивалась.

Сассекс стал для Сопротивления чем-то вроде камеры смерти.

Некоторые проклятия были ей знакомы по рассказам Драко и Северуса, поэтому девушка знала необходимые контрзаклинания. Некоторые раны, казавшиеся на первый взгляд несерьезными, вскрывались, вызывая у пострадавших кровотечения, которые было невозможно остановить. Были и те, чьи внутренности пожирали изнутри змеи, скорпионы и даже лобстеры, и Гермионе приходилось извлекать этих существ из грудной или брюшной полости волшебников.

В воздухе стоял запах крови, желчи и темной магии.

Гермиона продолжала лечить раненых, но поток нуждающихся в ее помощи, похоже, не собирался заканчиваться.

В какой-то момент ей показалось, что в палате появились Гарри и Рон, но они исчезли, прежде чем она улучила свободную минуту, чтобы еще раз оглядеться, закончив лечение маггловского мальчика.

Гермиона накладывала комплексное заклинание, восстанавливающее разорванный кишечник, когда почувствовала на себе чей-то взгляд.

Обернувшись, она встретилась глазами с Кикимером.

— Поттеровская грязнокровка в порядке?

Гермиона окинула его ничего не выражающим взглядом и, промолчав, двинулась к следующей кушетке, на ходу выпивая еще одну порцию зелья от кашля.

— Грязнокровка Поттера ранена, — заключил Кикимер язвительным тоном.

— Кикимер, убирайся отсюда! — Падма метнула в эльфа яростный взгляд. — Мне срочно нужна помощь кого-то хотя бы с базовыми знаниями целительства!

— Как сильно пострадала грязнокровка?

— Давай я брошу в тебя кислотное проклятие, и посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, — оттолкнув Кикимера, Падма пронеслась мимо него к следующему раненому.

Эльф отступил назад и следил глазами за Гермионой, пока та разбиралась с магическим следом проклятия, которое медленно разрушало кости пострадавшей волшебнице из Сопротивления. Она никогда прежде не сталкивалась с такой магией.

Когда Гермиона снова бросила взгляд на то место, где стоял Кикимер, эльф уже исчез.

Закончив лечение волшебницы, дрожащими руками Гермиона откупорила склянку с обезболивающим и проглотила ее содержимое. Следом были выпиты укрепляющее зелье и умиротворяющий бальзам.

Каждый вдох вызывал хрипы в горле Гермионы. Проглотив очередную порцию зелья от кашля, она постаралась переключить внимание на происходящее вокруг. Падма бы точно сказала ей, если ее повреждения могли как-то угрожать жизни.

Гермиона огляделась, решая, к кому подойти следующим. Большинству пострадавших с наиболее серьезными ранами уже была оказана помощь. Девушка подошла к Падме, собираясь помочь с лечением травм средней тяжести.

— Хочешь, я займусь твоим проклятием? — спросила Падма, неуверенно коснувшись запястья Гермионы.

На мгновение девушка задумалась, а затем отрицательно покачала головой.

— Ты знаешь, почему еще одна целительница так и не появилась? Мы отправили просьбу о помощи больше двух часов назад.

Падма помрачнела.

— Нет. Я отправила пять патронусов, но так и не получила ответа.

Гермиона взмахнула палочкой, зашивая вспоротый живот волшебника. Кроме жгучей боли в груди, она ощущала странную пустоту во всем остальном теле.

— Тогда… — выдавила она с трудом. — Нам нужно подождать еще немного. Пока мы не убедимся, что всех пострадавших доставили сюда. Кингсли… Кингсли так и не вернулся. Я должна дождаться его… он ранен.

— Тебе не следует двигаться, — сказала Падма. — У нас достаточно полевых целителей; мы сможем справиться с оставшимися ранеными. Отдохни, пока мы ждем Кингсли. Я могу обездвижить тебя, если хочешь.

— Мне легче переносить боль, когда я занята. Просто… давай я займусь чем-то, не требующим сложных движений руками.

— Тогда, может, тебе заняться зашиванием ран? Всем, кто находится здесь, уже оказали первую помощь, осталось лишь зашить порезы. Будет задействовано только твое запястье. — Лицо Падмы было серым от волнения и чувства вины.

Гермиона только кивнула в ответ на ее предложение и направилась к кушеткам в другой стороне комнаты.

Девушка стала подозревать, что ее травмы были за пределами компетенции Падмы. Она была уверена, что у нее повреждены трахея и легкие, а значит, скорее всего, потребуется использование продвинутой целительской магии и, возможно, даже работа сразу двух целителей, чтобы правильно координировать накладываемые заклинания.

Учитывая, что Помфри находилась на карантине, а никто из вызванных на помощь целителей так и не появился, Гермиона была единственной, кто владел подобным уровнем лечебной магии.

Ей придется оставаться в сознании, пока Падма будет удалять ее грудную кость и ребра и восстанавливать гортань, трахею и легкие, чтобы проследить за тем, что все выполняется правильно. Одна мысль об этом едва не заставила ее разрыдаться.

Возможно, она потеряет сознание от боли, и Падме придется приводить ее в чувства...

Возможно, даже не единожды.

Руки Гермионы затряслись. Она закрыла глаза и попробовала выровнять дыхание. Боль пронзила ее грудную клетку, и девушка не сдержала мучительного стона.

Гермионе необходимо было убедиться, что все тяжело раненные бойцы получили должное лечение, чтобы Падма смогла заняться ее повреждениями, ни на что не отвлекаясь. Будет совершенно невыносимо, если Падме придется делать перерывы в ее лечении. Возможно, если Кингсли вернется на Площадь Гриммо, он сможет найти для них еще одного целителя.

Гермиона открыла