Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Грязнокровка Поттера все еще работает, — проскрежетал он, оглядывая ее с головы до ног.

Гермиона собиралась обойти эльфа, когда тот протянул к ней костлявую руку и схватил за запястье. От неожиданности она успела лишь перевести на Кикимера удивленный взгляд, когда почувствовала рывок аппарации.

Давление аппарации на ее кости оказалось невыносимым. Когда Гермиона снова встала на ноги, из ее губ вырвался болезненный всхлип, вынудивший ее грудную клетку резко расшириться и сократиться. Девушка почувствовала, как что-то разорвалось в ее груди, и эта острая, пронизывающая боль заставила ее закричать.

Гермиона начала падать и почувствовала, как кто-то поймал ее за плечи.

Все ее тело было в агонии. Казалось, не существовало ничего, кроме боли. Каждый ее вдох или всхлип заставлял кости ее грудной клетки крошиться и ломаться, но она не могла перестать плакать.

— Остолбеней.

***

Когда Гермиона пришла в сознание, то почувствовала, что не может пошевелиться. Испуганно оглядевшись, она увидела Драко. Он прожигал ее взглядом. Его лицо было мертвенно бледным.

Гермиона уставилась на него в ответ.

— Ты… — горло сдавило от ярости, и девушке пришлось буквально проталкивать слова наружу. — Что ты наделал?

— Ты была ранена. Что, по-твоему, я должен был делать? — его голос дрожал от напряжения.

Гермиона хотела опустить взгляд вниз, но поняла, что не может пошевелить шеей. Она была парализована. Девушка скосила глаза на свою грудную клетку. Кто-то использовал на ней экзоскелет, который защищал грудную полость от внешней среды, пока сломанные кости отрастали заново. Часть ее груди была обернута бинтами. Гермиона ощущала острое, словно укол иглы, пощипывание костероста. Судя по тому, как она себя чувствовала, девушка провела без сознания несколько часов.

— Мы как раз собирались заняться моим лечением. — Было жутко понимать, что у нее отсутствовали обе ключицы, грудина и несколько пар верхних ребер. Она не могла ни повернуться, ни пошевелить руками или шеей. Ее пальцы непроизвольно дернулись. — Я ждала возвращения Кингсли.

— Ты едва не погибла, — дрожь в голосе Драко становилась все более явной. — Ты умирала, когда тебя перенесли сюда.

— Я боялась, что Кингсли не вернется. Возможно, он сейчас как раз на Площади Гриммо… — Гермиона издала испуганный вздох и попыталась повернуть голову. — В него попало проклятие. Я должна вернуться.

— Кингсли мертв.

Она вскинула потрясенный взгляд на Драко.

— Откуда ты знаешь? Как ты можешь быть уверен?

— Я убил его. — В его глазах не было и намека на сожаление.

Гермиона молча посмотрела на него.

— Ты… Ты что..?

Девушка почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось. Казалось, в животе образовалась гигантская черная дыра, которая затягивала ее.

Каким-то образом она успела забыть, кем он являлся на самом деле. Драко убил Дамблдора. Он был Пожирателем Смерти и мог лишить жизни сотню людей за раз, не испытывая при этом ни капли раскаяния. Она забыла, что именно его смертоносность делала его идеальным шпионом Ордена и что он продолжал предоставлять им бесценные сведения как раз потому, что был первоклассным последователем Волдеморта.

Казалось, Гермиона всегда понимала это. Но в то же время она позволила себе забыть, кто он такой.

Драко убил Кингсли. Скорее всего, он был даже рад, что смог сделать это собственными руками. Она знала, как сильно Драко ненавидел Кингсли и Грюма.

— Ты не должен был переносить меня сюда, — наконец сказала девушка.

— Если бы я не сделал этого, ты была бы уже мертва. Тебя укусил вампир, и все, что ты сделала, — это приняла зелье от кашля. У тебя все это время было внутреннее кровотечение. Когда тебя перенесли сюда, счет шел уже на минуты. Даже два целителя, работая вместе, едва успели тебя спасти.

Гермиона растерянно моргнула. Она совсем забыла про укус вампира. Все произошло так быстро. Как получилось, что Падма не заметила этого? Неужели девушка не проверила ее на внутренние повреждения?

Гермиона решила отложить эти вопросы на потом.

— Я не знала об этом. У нас был полный дом умирающих людей. Я ждала своей очереди на лечение, как и все остальные. Помфри заболела. Ни один из запрошенных на подмогу целителей не появился. Я была нужна там. Если бы кто-то занялся моим лечением, я бы осталась неподвижной. Не смогла бы помочь никому из пациентов. Твои целители работали со мной несколько часов, так ведь? Никто из наших целителей не смог бы выделить столько времени лишь на меня одну. Ты хотя бы представляешь, сколько людей погибло за сегодняшний день? Как много было тех, кого никогда не будет возможно вылечить полностью? Если тебя не волнует, что будет со всеми остальными, это не значит, что их жизни не имеют значения.

— Ты принадлежишь мне! — Драко оскалил зубы в ярости. — Я видел, как в тебя попало проклятие, а потом ты исчезла, и я даже не знал, выжила ли ты. Ты обещала, что не будешь покидать убежище. Обещала, что будешь в безопасности. И вот я вижу тебя прямо посреди поля боя. Потом… узнаю, что ты жива, но не получаешь никакого лечения.

Драко был так зол, что, казалось, еще немного, и он взорвется. Гермиона чувствовала, как его ярость заполняет всю комнату.

— В какой-то момент я даже подумал, что насильно забирать тебя — это перебор. Но я должен был знать… я должен был понимать, что ты чертова гриффиндорка. Ты собиралась пожертвовать своей жизнью.

— Это война, Драко. Здесь многие умирают, — сказала она ровным голосом. — Учитывая, скольких ты убил собственными руками, ты должен осознавать такие вещи лучше других. Если бы ты понимал, какой я человек, то знал бы, что мое собственное выживание никогда не будет важнее жизней других людей.

Несколько секунд Драко молча разглядывал ее лицо, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Но оно должно быть важнее, — внезапно его тон стал ледяным. — Я ведь предупреждал тебя. Если с тобой что-то случится, я собственноручно уничтожу весь Орден. И это не угроза. Это обещание. Считай, что сохранение твоей жизни — такое же необходимое условие для выживания всего Сопротивления, как и сохранение жизни Поттера. Если ты погибнешь, я убью их всех. Думаю, мысль о том, что ты рискуешь жизнями всех в Ордене, заставит тебя больше ценить твою собственную.

Гермиона