Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Он перевел взгляд на нее. Выражение его лица было под контролем, но она видела всю тяжесть войны в его глазах.

— Я серьезно. Я не убью их, но с меня хватит. Ты — мое условие. Контракт недействителен, если ты умрешь.

Она покачала головой.

— У тебя есть жизнь по ту сторону войны, ты... твой мир не должен вращаться только вокруг меня.

Он изогнул бровь, и его верхняя губа дернулась.

— Твой мир едва ли больше. Или у тебя есть особые послевоенные планы, о которых ты забыла упомянуть?

Гермиона сглотнула и отвела взгляд.

— Слушай меня, а не повторяй за мной.

Драко тихо рассмеялся, и они погрузились в молчание, такое же тяжелое, как и ожидающее их будущее.

— Ты... ты мог бы стать целителем, — сказала она через минуту.

В уголках его рта мелькнула улыбка:

— Об этом я как-то не подумал.

Гермиона слабо улыбнулась.

— А следовало бы. Если бы ты решил всерьёз заняться этим, то мог бы стать хорошим целителем. Хотя над твоей манерой обращения с больными стоило бы поработать.

— Это могло бы уравновесить число погибших от моих рук, — сказал он, не глядя на нее.

Она крепче сжала его ладонь.

— Мне очень жаль. Мне не следовало этого говорить. Это не твоя вина.

Он отвел глаза в сторону.

— Возможно, когда-то это не было моей виной. Но не сейчас. Я верю, что являюсь частью того, что совершил, и в ответе за это.

Гермиона почувствовала, как у нее скрутило живот.

— Ты гораздо больше того, во что превратила тебя война, — ее голос слегка дрожал.

Он по-прежнему не смотрел на нее.

— Ты... — сказала она, внимательно изучая его лицо, — такой же, как и я. В нас есть что-то большее... оно просто... просто ждёт возможности выбраться наружу. — Гермиона провела пальцами по его руке. — Когда-нибудь... когда-нибудь мы оставим все это позади. Только мы вдвоем... я думаю, у нас получится...

Его пальцы, вплетенные в ее пальцы, слегка напряглись.

Она не знала, что еще сказать. Гермиона почувствовала, как ее глаза закрываются.

Драко провел рукой по ее щеке.

— Поспи. У тебя еще есть несколько часов, прежде чем ты сможешь двигаться. Как только кости отрастут, я должен буду дать тебе восстанавливающие зелья. Ты никуда не пойдешь, по крайней мере, еще двенадцать часов. Я получил точные инструкции и должен быть уверен, что ты не попытаешься уйти или аппарировать преждевременно.

Гермиона закатила глаза.

— Двенадцать часов — слишком большой срок.

— Это минимум, и тебе об этом хорошо известно.

Рот Гермионы дернулся, и Драко фыркнул.

— Ты маленькая лгунья и манипулятор. Не жди, что я тебе поверю.

Глаза Гермионы закрылись, и она вдруг крепче сжала его руку.

— Не оставляй меня одну в этом доме.

— Не оставлю.

58. Флэшбэк 33.

Май 2003.

Когда Гермиона проснулась, Драко все еще был рядом с ней. Перед ним лежала большая стопка книг, в которых он делал перекрестные ссылки. Моргнув, Гермиона прищурилась, чтобы прочитать названия на обложках, и обнаружила, что он изучает уставные документы Гринготтса и наследственное право.

— Что ты делаешь? — спросила она через минуту.

Он оторвал взгляд от книг.

— Родольфус Лестрейндж был найден искусно развешенным по частям во время путешествия по Болгарии.

Гермиона сглотнула. Габриэль. Это определенно был ее почерк. В последние месяцы методы девушки становились все более безжалостными.

— Это стало причиной моего вызова, — сказал Драко, захлопывая книгу. — Темный Лорд возмущен дерзостью покушения и, как ни странно, крайне обеспокоен тем, кто теперь получит доступ к хранилищу Лестрейнджей.

Гермиона замерла, и ее глаза расширились.

— Ты считаешь...

Он коротко кивнул.

— Лестрейнджам вполне можно было доверить крестраж. Если выбрали моего отца, то Беллатриса и ее муж могли стать следующими идеальными кандидатами для подобного задания. Старинные семьи с фамильными ценностями и отличной охраной. Беллатриса переместила свое наследство Блэков в хранилище Лестрейнджей. Если не считать дочери Андромеды, которая в настоящее время находится в розыске, я последний человек из рода Блэк. Лестрейнджей больше нет, если только какой-нибудь бастард не вылезет. Полагаю, что благодаря крови и формальностям я смогу получить доступ к хранилищу.

Мысли Гермионы понеслись вскачь:

— Подкупи гоблинов. Они ревностно относятся ко всему, что сделано гоблинами. Если ты согласишься отдать им несколько таких фамильных реликвий Блэков или Лестрейнджей, они скроют, что ты когда-либо был там. Так мы получили доступ к некоторым хранилищам.

Глаза Драко сверкнули.

— Полезная информация.

Он взмахнул палочкой и призвал несколько флаконов с другого конца комнаты.

— Ты можешь двигаться?

Гермиона подняла руку и наклонила подбородок вниз, чтобы посмотреть на свою грудь. В какой-то момент, пока она спала, Драко снял гипс с экзоскелета. Девушка оказалась укутана в простыни до самых ключиц. Ее пальцы вцепились в ткань, но она заколебалась и посмотрела на него. — Насколько там все плохо?

Он пожал плечами, но не сводил глаз с ее лица.

— Это мелочи.

Гермиона слегка сжала челюсти, откинула простыню и посмотрела на свою грудь.

Она выглядела так, словно крошечная бомба взорвалась внутри ее грудной клетки. Более крупные шрамы были сосредоточены в самом центре ее груди, а затем расходились тонкими белыми полосками вверх к плечам.

Гермиона чувствовала на себе взгляд Драко, хотя он и не двигался. Она с трудом моргнула, не отрывая взгляда от шрамов.

Девушка медленно сглотнула.

Шрамы оказались незначительными, учитывая полученную травму. Гермиона почти не была изуродована. Они не будут иметь никаких пожизненных последствий. Со временем поблекнут. Она знала, что может исцелить их так, что следы почти исчезнут.

Ей очень повезло. Несколько шрамов — ничто по сравнению с ранами, которые останутся у других членов Сопротивления на всю жизнь.

Все будет хорошо. Она просто будет носить рубашки с высоким горлом.

Гермиона снова сглотнула и посмотрела на Драко, который все еще внимательно наблюдал за ней. Она заставила себя улыбнуться.

— Сколько... сколько флаконов бадьяна у тебя ушло, чтобы справиться с этим? — Она уронила простыню и прижала к ней руки.

Драко закатил глаза.

— Не так много, как использовала на мне ты.

Она криво усмехнулась:

— Твои шрамы симпатичнее моих.

Он громко фыркнул в ответ:

— Мой целитель был намного лучше