Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла

США от полюса до полюса

Вступление в империалистический век

Обращение к внешнему миру в этот период опиралось на возросшую экономическую мощь Соединенных Штатов. Публицисты и политики 1880-х – начала 1890-х годов много писали о необходимости экспансии страны, подводя базу под будущую активизацию внешней политики. Однако нетрудно заметить, что интерес к этой теме был в немалой степени вызван кризисом идентичности, в который погрузилось американское общество.

В самом деле, планирование внешней экспансии помогало лечить раны, нанесенные недавней трагедией. На протяжении 1880-х американские политики, лидером которых был государственный секретарь Джеймс Дж. Блейн, работали над созданием политического объединения стран Американского континента. В этом объединении Соединенным Штатам отводилась ведущая роль. Результатом стала первая конференция американских государств, проведенная в Вашингтоне в 1889–1890 годах, и появление слова «панамериканизм». Хотя политическое объединение под эгидой США, которое желал создать Блейн, так и не возникло, итогом конференции стало создание Международного бюро американских республик (предшественника современной Организации американских государств). Однако фантазия публицистов шагала далеко впереди.

Переход Соединенных Штатов к внешней экспансии и империалистическим войнам на рубеже XIX–XX веков обычно объясняется просто: США стали достаточно сильными и богатыми для такой внешней политики и присоединились к европейским державам, занимавшимся колониальными захватами уже давно. В этом объяснении, конечно, есть резон, но оно не помогает понять, как империализм оказался интегрирован в идеалы свободы, что сделало экспансию привлекательной для американских избирателей и как эта смена политики изменила американскую нацию. Демократическая нация должна была принять новую внешнюю политику как выражение своих внутренних качеств, найти для нее идейное, научное или религиозное основание, и этому послужили труды и выступления целого ряда выдающихся мыслителей того времени.

Историк и публицист Джон Фиске решил дать новую жизнь словосочетанию «предопределенная судьба». В 1880–1885 годах он 45 раз прочел в Америке (и несколько раз в Англии) лекцию, озаглавленную им «Предопределенная судьба англосаксонской расы», после чего опубликовал ее в Harper’s Magazine. Фиске вспоминал, что особенным успехом его «вечера» пользовались у сенаторов и членов Верховного суда; он также встречался с президентом[89].

Начинается статья с длинного анекдота о том, как три американца в Париже соревновались в произнесении тостов за свою родину. «Пью за Соединенные Штаты, — сказал первый оратор, — ограниченные на севере Британской Америкой, на юге Мексиканским заливом, на востоке Атлантикой, а на западе Тихим океаном». «Но, — возразил второй, — это слишком узкий взгляд на предмет. Определяя наши границы, мы должны смотреть на великое и славное будущее, которое предсказано нам Предопределенной судьбой англосаксонской расы. Пью за Соединенные Штаты, ограниченные на севере Северным полюсом, на юге Южным полюсом, на востоке восходящим солнцем, а на западе — заходящим». Это пророчество было встречено аплодисментами, но тут встал третий оратор, очень серьезный человек с Дальнего Запада. «Если мы решили, — сказал этот истинный американский патриот, — уйти от исторического прошлого и будущего и принять во внимание нашу предначертанную судьбу, то зачем останавливаться на узких пределах, предложенных нашим только что выступавшим товарищем? Я предлагаю выпить за Соединенные Штаты, ограниченные на севере северным сиянием, на юге — предварением равноденствий, на востоке — первобытным хаосом, а на западе — Судным днем!»

В конце статьи Фиске возвращается к этой идее: «Я верю, что придет время, когда на земле установится такой порядок, что можно будет (вместе с нашими парижскими друзьями по застолью) говорить о Соединенных Штатах, протянувшихся от полюса до полюса, — или вместе с Теннисоном праздновать “парламент человека и федерацию мира” <…> Несомненно, много веков труда, сомнений и борьбы с проблемами пройдет, прежде чем это желание станет явью. Между тем приятно чувствовать, что бесстрастное созерцание огромного количества исторических фактов подтверждает нашу веру в окончательную победу добра над злом»[90].

Для Фиске экспансия Соединенных Штатов, несмотря на их внутренние проблемы, была равна распространению добра, а расширение пределов США было благом само по себе, поскольку приближало триумф над злом.

Еще один популярный мыслитель, протестантский священник Джосайя Стронг, считал широкую внешнюю экспансию главным средством разрешения внутренних проблем. Англосаксонская нация, по его мнению, обладает двумя главными достоинствами: она воплощает идеи гражданских свобод, не существующих почти нигде за пределами англоговорящего мира, и чистое духовное христианство. Американизация мира была равна для этого представителя Третьего великого пробуждения распространению протестантизма. «Разве не выглядит все это так, как если бы Бог не только создал в лице англосаксонской нации образец, по которому должны быть пересозданы все народы земли, но и снабдил ее огромной силой, потребной для выполнения этой задачи?» В подтверждение своих мыслей священник Дж. Стронг ссылался на труды Чарльза Дарвина. В заключение он выражал уверенность, что англосаксонская нация «предназначена для того, чтобы одни расы вытеснить, другие ассимилировать, и так до тех пор, пока все человечество не будет англосаксонизировано»[91].

В 1890 году вышла в свет книга Альфреда Т. Мэхэна «О влиянии морской силы на историю», в которой автор, на то время морской офицер США, изложил свою доктрину морской мощи как решающего фактора мировой политики. На протяжении 1890-х годов Мэхэн публиковал тексты, в которых призывал американцев продолжить континентальную экспансию через океаны: «В нашем младенчестве мы граничили только с Атлантическим океаном, наша юность видела границу уже у Мексиканского залива, сегодня, в период зрелости, мы выходим к Тихому океану. Разве у нас нет права или желания продолжать двигаться дальше?» Мэхэн побуждал американских политиков аннексировать Гавайи и установить контроль над Панамским перешейком, перейдя от «абстрактной, умозрительной трактовки доктрины Монро» к практическим шагам[92].

Сенатор Альберт Беверидж своими выступлениями, в частности речью «Поступь флага» (1898), оказал большое влияние на развитие американского политического языка периода империализма. «Избранная Богом нация», американцы, должна управлять другими народами, не готовыми к самоуправлению. «Оппозиция говорит, что нам не следует править народом без его согласия. Я отвечаю: правило свободы, гласящее, что любое законное правление черпает свою власть в согласии тех, кем оно правит, применимо лишь к тем, кто способен к самоуправлению. Мы правим индейцами без их согласия, мы управляем нашими территориями без их согласия, мы управляем нашими детьми без их согласия. Откуда им было бы узнать, каким будет наше правительство, если бы они не дали своего согласия?»[93] Филиппинцы и кубинцы должны были стать учениками в американской школе демократии, но не равноправными согражданами. Соединенные Штаты по праву «первой антиколониальной державы» готовы были взять под свое покровительство народы бывших