Царствование Людовика XI - Шарль Эдмон Пти-Дютайи

труп Карла Смелого еще не нашли, а 9 января Людовик XI писал сиру де Краону: «Теперь пора использовать все ваши пять природных чувств, чтобы передать герцогство и графство Бургундские мне в руки». Чтобы преодолеть отторжение со стороны населения, опасавшегося налогов короля и тирании его чиновников, он не скупился ни на уступки городам, ни на пенсии и должности влиятельным дворянам и бюргерам, ни даже на лживые обещания: он уверял, что хочет «сохранить права своей крестницы» и выдать ее за дофина, как раз когда твердо решил не делать этого. Штаты Бургундии и Шароле и, после довольно сильного сопротивления, штаты Франш-Конте приняли королевское покровительство. Но призывы принцессы Марии к верности подданных и особенно грабежи сира де Краона, «которые и в самом деле были очень велики»[114], вскоре вызвали общее восстание[115]. Сопротивление возглавили Жан де Шалон, недовольный тем, как плохо с ним расплатились за измену, и храбрый Симон де Кенже, один из немногих, кто сохранил верность Бургундскому дому. В 1478 г. Симон де Кенже попал в руки короля и был заключен в Туре в железную клетку. К Жану де Шалону Людовик XI воспылал лютой ненавистью, сравнивая его с Иудой и называя «принцем тридцати сребреников». Он приказал схватить его и «сжечь» и, кроме того, велел приговорить его к «повешенью за ноги на вилах»; но ему пришлось удовлетвориться вывешиванием «картинок», где были «изображены и представлены фигура Жана Шалона, принца Оранского, повешенного вниз головой и вверх ногами, и эпитафия ему». Шомон-Амбуаз, назначенный наместником обеих Бургундий вместо сира де Краона, сумел довольно быстро вернуть в герцогство мир. Во Франш-Конте, напротив, дворяне, бюргеры и крестьяне долго оказывали сопротивление — чтобы подчинить жителей Доля, пришлось разрушить их город; война окончилась лишь через четыре года из-за полного истощения страны.

...Пикардии, Булонне и Артуа

Людовик XI быстро подчинил крепости в Пикардии, сохраненные Бургундским домом, как и графство Булонское, заявив, что держит его во фьеф от Богоматери. Он даже на некоторое время занял Камбре, имперский город, и изгнал епископа, единокровного брата Филиппа Доброго. В Артуа он наткнулся на более существенные трудности. Сент-Омер и Эр остались неприступными. Жители Арраса, несмотря на обещания и подарки Людовика XI, захотели, прежде чем подчиниться, посоветоваться с Марией Бургундской. Двадцать два бюргера, отправленные к ней, по дороге были схвачены, и король велел отрубить им головы: «Среди прочих был некий, — писал он в письме от 20 апреля 1477 г., — мэтр Удар де Бюсси, которому я дал сеньорию в парламенте; и чтобы его голову было легко узнать, я приказал надеть на нее красивый шаперон, подбитый мехом, и выставить ее на рынке Эдена, там, где он был председателем». Ни насилие, ни ласки Людовика XI не смягчили озлобления аррасцев. Опасаясь, как бы они не сдали город врагу, король жалованными грамотами от 2 июня 1479 г. приговорил их к массовому изгнанию.

Изгнание жителей Арраса

Укрепления были отчасти разрушены, и Аррас потерял даже свое название. С целью населить город, отныне именовавшийся «Франшиз», заново, Людовик XI решил, чтобы теперь «там жили и проживали прочие добрые и верные его подданные из городов его королевства, верных и послушных ему». Все провинции Франции, кроме обеих Бургундий и Дофине, должны были предоставить контингент переселенцев либо помочь им обосноваться на месте. Так, жителям Труа предписали выделить сорок восемь ремесленников и трех «добрых купцов», тулузцам — шесть ремесленников и двух купцов. Добрые города поспешили послать отребье своего населения, и, несмотря на огромные расходы, несмотря на то, что французских купцов обязали покупать партии сукна из Франшиза «в полтора раза дороже, чем они стоили», поражение оказалось полным. В конце царствования Людовик XI разрешит бывшим жителям вернуться в город, но промышленность и торговля Арраса были подорваны надолго, и суконные фабрики, прославившие его, так никогда и не возродились.

Людовик XI и фламандцы

Людовик XI зарился прежде всего на богатое графство Фландрию. Он надеялся приобрести ее при помощи интриг, и его цирюльник, фламандец Оливье Ле Ден, поддерживал у него иллюзию, что это возможно. Предложения, какие ему, чтобы выиграть время, делали Генеральные штаты Гента, вводили его в заблуждение относительно реальных чувств населения. Он осыпал любезностями послов штатов «и часто пил за них и за своих добрых подданных из Гента». Предлагая королю Англии и князьям рейнских земель разделить бургундское наследство, он в то же время заверял фламандских посланцев, что брак дофина с Марией — его самое заветное желание и «что он снимет корону со своей головы, дабы возложить ее на голову сына и означенной барышни и куда-нибудь удалиться, чтобы жить как частное лицо». Несмотря на эти «красивые слова», истинную цену которых фламандцы понимали, он попытался вызвать в графстве восстание в свою пользу: в марте 1477 г. он показал послам штатов тайное послание, недавно переданное ему двумя советниками Марии Бургундской, канцлером Югоне и сиром де Эмберкуром: Мария, надеясь снискать милость своего страшного крестного, в этом письме утверждала, что не будет считаться с мнением штатов в управлении государством. Коварная откровенность короля повлекла совсем не те последствия, каких он ожидал.

Брак Марии и Максимилиана

Фламандцы, не желая, чтобы их повелителем стал Людовик XI, простили юной Марии ее двуличие; но Югоне и Эмберкур, которые были сторонниками брака герцогини с дофином, были арестованы гентцами, над ними устроили скорый суд, и 3 апреля им отрубили головы, а 21 апреля Мария Бургундская окончательно дала согласие на брак с Максимилианом Австрийским. 19 августа она вышла за него.

Война в Эно и во Фландрии

В июне Людовик XI, решив «приобрести страхом то, чего не смог приобрести честью», вступил со значительными силами в Эно и начал войну на опустошение. Чтобы уничтожать урожаи, он использовал поденщиков. 25 июня 1477 г. он писал Антуану де Шабанну, получившему задание усмирить Валансьен: «Посылаю вам три-четыре тысячи косарей, чтобы нанести ущерб, о каковом вы знаете. Пожалуйста, используйте их в деле и не пожалейте пяти-шести бочек вина, чтобы они выпили и опьянели». После взятия Авена этот город был сожжен и все жители перебиты. Жестокость «французских мясников» лишь делала сопротивление еще отчаянней. Через три месяца Людовику XI пришлось заключить перемирие. Зимой он предпринял огромные военные приготовления, разоряя свои добрые города податями и реквизициями. Но и Максимилиан со своей стороны собрал немалую армию. Походы 1478 и 1479 гг. принесли мало результатов. Кровопролитное сражение, состоявшееся 7 августа 1479 г. при Гинегате (ныне Ангинегатт), близ Сент-Омера, не стало решающим[116].

Аррасский