Царствование Людовика XI - Шарль Эдмон Пти-Дютайи

«монархия и христианская религия воистину заключены в его особе». Он в самом деле исполнял в Италии роль арбитра, какую когда-то там играл император, и, несмотря на протесты Фридриха III и Максимилиана, сохранил ее: до последних мгновений жизни его замок Плесси осаждали послы из-за гор. Он наметил рациональную программу французского действия [action française] за Альпами — это была политика здравого смысла, какую его преемникам следовало бы продолжить.

Глава IV.

Управление Людовика XI

I. Органы и ресурсы управления

Представления Людовика XI о королевской власти

Управление Людовика XI было единоличным. В представлениях этого короля о божественном происхождении своей власти не было ничего нового, но прежде, в средневековой Франции, они не могли произвести полного эффекта: «Короли Франции, — заявил посол, которого он отправил к папе, — с полным основанием заслужили и получили именование христианнейших королей и императоров в своем королевстве; время никогда не изгладит их славы. Только их помазывают священным миром, спустившимся с небес, посланным Отцом светов, и только они носят на гербе лилии — дар небес; только они с блеском творят очевидные для всех чудеса». Людовик XI вместе со своим верным Коммином считал, что этой властью, дарованной Богом, он должен располагать ради «общей выгоды», при этом исключительно он может судить об этой общей выгоде и распределять ее, и пред его волей должны склоняться все.

«По причине нашего верховенства и королевского величия, — провозглашал он, — только нам принадлежит и причитается верховное управление и руководство нашим королевством». Джон Фортескью, англичанин, живший в первые годы его царствования на французской границе вместе с изгнанниками-ланкастерцами, представлял его юному принцу Уэльскому в трактате «De laudibus legum Angliae» [О прославлении законов Англии] законченным образцом тирана и по контрасту с конституционной монархией своей страны изображал монархию Валуа воплощением деспотизма, Jus regale [регального права]. Этот деспотизм Людовик XI не создал на пустом месте, но он воскресил, усилив, традиции единоличной власти, ослабшие в два последних царствования. Его политические принципы сильно отличались от политических принципов его отца, позволявшего своим чиновникам управлять относительно свободно.

Людовик созывает собрания «сведущих людей»

Тем не менее Людовик был слишком «сообразителен», чтобы считать себя компетентным во всем и непогрешимым. Он хотел «всегда вершить важные дела королевства после широкого и здравого обсуждения». Подобно Карлу V, он любил советоваться, и одной из характерных черт его управления были частые созывы «сведущих и знающих людей», которых он приглашал для прояснения какого-либо вопроса. Так, в 1479 г. каждый добрый город должен был послать в Париж двух горожан, «осведомленных и сведущих в монетном деле»: они должны были привезти образцы всех иностранных монет, имеющих хождение в их землях, и подумать вместе с минцмейстерами [généraux des monnaies], как пресечь это проникновение и помешать вывозу французских монет. В том же году в Лионе состоялось «собрание всех чиновников и купцов городов» Юго-Восточной и Центральной Франции. Возможно, это было собрание другого характера, чисто политическое, какие Людовик часто собирал в кризисные моменты: не столько чтобы что-то узнать, сколько чтобы создать впечатление общественного признания своих планов. Одним из важнейших собраний такого рода было собрание в Туре в 1470 г., освободившее короля от обязанности соблюдать Пероннский договор. Нам известны имена всех его участников — их было не более шестидесяти: помимо принцев, верность которых казалось гарантированной, как король Рене и герцог Бурбон, там были высокопоставленные сановники короны, светские и духовные члены Совета, члены парламентов и счетных палат, бальи и другие обладатели должностей. В таких условиях королю можно было не опасаться неблагоприятных мнений.

Генеральные штаты 1468 г.

В 1468 г. (мы видели, при каких обстоятельствах) Людовик XI созвал собрание трех сословий, единственное, которое в его царствование можно причислить к Генеральным штатам[124]. Оно было примечательным во всех отношениях: и по цели, какую ставил перед собой король, и по средствам убеждения, какие он использовал, и по успеху, какого он достиг. Генерал финансов Пьер д'Ориоль обратил внимание депутатов, что от них не требуют денег — этот лицемер умолчал, что королевская власть к тому времени уже лет тридцать взимала подати, не советуясь с Генеральными штатами. Три сословия должны были решить, какой апанаж надо дать Месье Карлу. Депутаты пришли в немалое замешательство. Некоторые посмели заговорить о других вещах: о бедах народа, о разбазаривании финансов. Наконец, через шесть дней сам король явился объяснить им, «мягко и благосклонно», что им следует выразить протест против отчуждения Нормандии. Они сделали это единодушно и попросили, чтобы король предпринимал действия против мятежников, теперь «и всякий раз, когда возникнут оные ситуации, не ожидая ни другого собрания, ни конгрегации штатов, ибо собраться им нелегко». Впрочем, король обещал реформы; депутаты даже создали для этого комиссию, но тем дело и кончилось. В обстоятельствах, когда Генеральные штаты могли бы добиться серьезных уступок, они еще раз спасовали. Одни и те же причины вызывали одни и те же следствия: в этом королевстве, вновь ставшем добычей вооруженных банд, сеньоры, клирики и горожане боялись приглашений на собрания и поездок и переложили заботу о восстановлении порядка и спасении единства королевства на Людовика XI, как раньше перекладывали на Карла VII. Впрочем, Людовик XI казался им достаточно умелым, чтобы уберечь их от феодальной анархии; к тому же одновременно с восхищением этот король, несмотря на добродушные манеры, внушал им некоторый страх.

Провинциальные штаты

Похоже, такую же пассивность выказывали провинциальные и местные штаты. В землях, где они продолжали заседать, они были не более чем машинами для голосования за королевский налог, а зачастую король даже взимал субсидии, не советуясь с ними. Так несколько раз бывало в Лангедоке, в частности — в 1473 г. Судя по донесению, составленному в следующем году комиссарами короля при штатах этой провинции, депутаты считали, что обсуждать волю государя не нужно:

Люди из означенных штатов с величайшим смирением, радостью и почтением восприняли означенные Ваши письма и выслушали все, что мы сказали им и потребовали от них от Вашего имени. И воистину, государь, некоторые из нас видели многие собрания штатов в этой стране, но никогда не встречали, ни чтобы таковые выказывали столь великую покорность по отношению к их сеньору, какую они ныне выказывают по отношению к Вам, ни чтобы они с такой готовностью и искренностью поддерживали требования, предъявленные им, как они сделали это ныне, ибо за четыре часа с ними было сделано то, на что когда-то уходил месяц и