Синдром попутчика - Ирина Боброва

Мы вошли в фойе гостиницы, поднялись в один из люксов. Нас встретил настоящий аристократ. Глядя на него, я понял, что в фильмах нам показывали, в лучшем случае, лакеев в роли аристократов. Осанка у князя царственная: несмотря на годы абсолютно прямая спина, что называется, гвардейская выправка, носки сверкающих чёрных ботинок при ходьбе смотрят исключительно ровно, на безукоризненном костюме ни складки, ни пятнышка. Речь очень правильная, хотя князь часто использовал архаизмы. Например, предлагая сесть, говорил так: «Извольте взять место», но это выглядело органично. Он вообще был очень естественен.

В разговоре много рассказывал о себе. При этом не выпячивал ни свою роль, ни свои связи.

… «Да, меня вывезли из России десятилетним. Наше имение в Крыму я помню смутно. Помню высокие деревья, кипарисы, пожалуй, и всё»…

… «Затем был Париж. Кадетский корпус «РОВС» - русского общевоинского союза. Все тогда надеялись, что скоро вернутся в Россию. Но – увы»…

… «Семья переехала в Соединённые Штаты. Потом умер папА. Мне пришлось кормить всю семью, маман была очень больна»...

… «Я занимался консультированием. Или, как сейчас модно говорить, консалтингом. Это была одна из первых консалтинговых фирм.Сделал некоторое состояние. Или это было уже после войны?»...

… «А в войну да, пришлось повоевать. С Гитлером, и с японцами. Я рвался в Европу, но командование определило меня на Тихий океан»…

… «Да и потом бизнес в основном был связан с Канадой, Австралией, Новой Зеландией. А так хотелось в Европу»…

… «А потом Бог дал нам Владимира. Своих детей у нас с женой нет, теперь вот сын появился на старости лет»…

Как я потом узнал, потомок Романова действительно усыновил Вову, официально, и по завещанию он – единственный наследник. Тут сделаю небольшое отступление, чтобы у вас сложилось впечатление о Вове. Он словно выпрыгнул из сказки, настоящий русский богатырь: голубые круглые глаза, копна русых кудрей, курносый нос, румянец во всю щёку, рост под два метра, широкие плечи и мощные ноги. Эдакий гибрид Ивана-царевича и Иванушки-дурачка. Видя его у церкви, с протянутой за подаянием рукой, князь несколько раз давал денег, а потом просто забрал с паперти и определил в лучшую клинику для наркоманов. Там Вову вылечили, а князь, навещая его в клинике, крепко привязался к подопечному. Вова парень простой, весёлый, с лёгким, незловредным характером.

- Зря мы сюда приехали, - вставил Вова, воспользовавшись паузой в разговоре, - лучше бы ресторан открыли на Брайтоне. Проще было бы.

- Владимир, мы же русские! Прежде всего, мы должны думать о России, о нашей Родине. Тем более, что Новосибирск раньше находился на кабинетских землях. Это былое владение Дома Романовых, и после падения большевистской диктатуры я просто обязан хоть как-то помочь тем людям, которых наш Дом опекал на протяжении более двухсот лет. Как вы полагаете? – обратился он ко мне. – Воспримут ли начальствующие в вашей губернии такой проект: мы строим мельницы. Ставим самое новейшее оборудование. Лучше, конечно, швейцарское. А затем передаём для управления властям. Единственное условие: дело должно носить название «Романовские мельницы». Средств, опыта и знаний у меня достаточно, чтобы запустить и поставить дело на ноги.

Князь умолк.

- Уже неделю ношусь по коридорам в администрации, - пожаловался Вова. – Пинают из кабинета в кабинет.

Я понимающе хмыкнул, и тут же позвонил знакомому. Тот занимал должность секретаря администрации, в ранге вице-губернатора. Кратко изложил суть вопроса, и через некоторое время он мне перезвонил. Сказал, что они с губернатором вылетают в Москву, принять князя никак не могут, но нас будет ждать вице-губернатор по внешнеэкономической деятельности. Фамилию того чиновника сейчас и не вспомню, не то Прайс, не то Прахт, но не в этом дело.

Вице-губернатор оказался классическим, просто анекдотичным «новым русским»: малиновый пиджак, стограммовый «Бисмарк» на шее, причёска – модная в то время «площадка». И говорил он тоже, как в анекдоте:

- Да мы, типа, встретимся, конечно, я сейчас забью банкетный зал в Центральной, всё будет по высшему классу, перетрём без свидетелей…

В назначенный день мы сидели в банкетном зале. Стол ломился от закусок и выпивки, но Прайса-Прахта не было.

- В моих правилах ждать не более получаса, - князь вздохнул, посмотрел на часы. Двадцать пять минут он просидел в кресле не шелохнувшись, прямая спина, высоко поднятый подбородок, трость с набалдашником в небольших, крепких и очень белых руках. Он не обращал внимания на накрытый стол, только иногда недовольно кривился, когда его пасынок угощался бутербродом с икрой или кусочком ветчины.

- Полчаса ещё не прошли, - я пожал плечами, не зная, то ли уговаривать князя, то ли вообще покинуть банкетный зал.

Тут распахнулись двери, и, потрясая золотыми перстнями на пальцах, в зал влетел вице-губернатор.

- Ну что, заждались? Так вы, это, наливайте, закусывайте… Чего сидите-скучаете?!

- Я бы хотел сначала изложить суть вопроса… - начал князь, но «малиновый пиджак» его перебил:

- Да я уж в теме, прочитал вашу бумажку. Только не пойдёт, у нас мельниц море, - он плеснул в стакан водки, бодренько опрокинул в рот, крякнул. - И даже больше – три моря. Я вот что хочу обозначить. Мы здесь что-то типа фонда замутили. «Возрождение Сибири» называется. Я щас счёт дам, а вы туда деньги киньте, а мы уж определим, как их правильно… э-ээ… инвестировать…

Лицо князя окаменело.

Он встал, выпрямился, коротко кивнул, прощаясь:

- Прошу прощения, кажется, я ошибся адресом. Честь имею. - И вышел. Вова, бросив на стол недоеденный бутерброд, выбежал следом.

- Он чего это? – Прайс-Прахт был искренне удивлён. – Другой бы спасибо бы сказал, что на таком уровне приняли, а этот царя из себя строит! Не, я не понял, это что сейчас было? Он что, обиделся что ли?

- Более чем обиделся – он оскорблён. - Вздохнув, я тоже направился к выходу.

Князь со своим подопечным уже спускались по лестнице и, остановившись в сомнении – стоит ли догонять их – я услышал, как князь Романов, с горечью в голосе, произнёс:

- Вы правы, Владимир, ресторан на Брайтоне действительно сделать проще …

***

- Да, бывают же в жизни ситуации… - Пётр Григорьевич вздохнул. – Так и уехал ни с чем?

- В тот же день, - ответил Иван Иванович. – Я их не провожал, надо было сохранить лицо, а после такого «приёма» сделать это было невозможно. Но,