Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

Всего больше (совсем не шучу) огорчило меня то, что Люба принимает хозяина за меня. Неужели успела забыть? Но ведь она и всех мужчин называет папа. Легкомысленное создание! и легкосердечное; но таковы все женщины.

Кроме тебя одной: Спасибо Аня, заслужу тебе, выручила.

Теперь о самом необходимом:

Я получил только письмо, а денег еще нет.

Я объяснил все почтмейстеру и он мне положительнейшим образом объявил (толково обо всем распросив) что раньше 7 (семи) часов вечера, я сегодня денег не получу. Я все таки зайду на почту в три часа.

Ну что теперь делать Аня! Если не выеду отсюда в 4 часа, то не выеду сегодня и из Франкфурта! Нет поезда.

Ночевать стало быть в Франкфурте (здесь дорого и хлопотливо, а счет ужасный, вряд-ли хватит денег). Если ночевать то где? В гостинице? Но разбудят-ли утром? Просидеть ночь на станции? Но ведь станция всетаки на ночь запирается.

Как нибудь решу. Вернее всего жди меня завтра до 12 часов ночи. Поезд приходит к одиннадцати. Ради бога не сделай глупость не выйди на станцию в этот час. Ради бога, слышишь, прошу тебя.

Важнейшее замечание: Если я не приеду завтра (т.-е. во Вторник) к полуночи, то ради Христа умоляю тебя не отчаявайся и не подумай что я опять проиграл. Не будет этого и не может быть. А если случится, что опоздаю то каким нибудь образом был задержан в дороге. Мало-ли случаев, мало-ли задержек?

Последнее: Вероятно я [буду] приеду голодный, потому что, кажется, не хватит денег для обедов в дороге. И потому прошу приготовить кусочек чего нибудь (ну хоть чего нибудь) к моему приезду. И если ты вполне христианка, голубчик Аня, то не забудь приготовить к моему приезду пакет папиросок, потому что у меня наверно ничего не будет курить.

Я и теперь весь измок и дождь все льет, а зонтика нет. Плохо если не обсохну к отъезду.

До свидания, до скорого.

Обнимаю тебя

твой Ф. Достоевский.

1872 г.

25.

Москва 2 Января/72 года.

Милая, бесценная моя Аня, вчера был обрадован твоим письмом и от Любочки. Ангельчик мой! воображаю как она писала. Расцалуй ее и будь подобрее к ней если она капризится. Федька‹‹63›› истинно обрадовал меня тем что выздоровел, здоровы ли вы только теперь? Расцалуй мальчишку моего; бьюсь об заклад что он узнает меня по приезде и улыбнется мне. — Слушай Аня, меня ваши 13 градусов беспокоят (Здесь в этом роде но сегодня не более 8). У тебя пальто не для 13 градусов, не простудись ради бога, береги себя и если что — извести по телеграфу. Беспокоюсь я за вас очень и, главное, хочется увидеть. А между тем здесь, (по поводу праздничного времени) я узнал как много трачу времени даром, что и скучно и убыточно. Вчера оставил только визитные карточки Каткову и его супруге; Сегодня же, несмотря на то, что Катков ужасно занят, и главное, что и без меня бездна людей поминутно мешают ему своими посещениями — отправился в час к Каткову, говорить о деле. Едва добился; в приемной комнате уже трое, кроме меня, ждали аудиенции. Наконец я вошел и прямо изложил просьбу о деньгах и о сведении [ «прежних»] старых счетов. Он обещал дать мне окончательный ответ после завтра (4-го числа). И так только 4-го получу ответ, а там на счет выдачи и прочего опять потребуется свое время. Хорошо если я выеду 5-го, а ну как если 6-го или 7-го? Главное проживусь. Обедать звал меня Аверкиев{64}‹‹64›› завтра; у Верочки{65} же я провожу только вечера, а обедать совещусь, потому что у них кажется очень тонко и это видно, так что обедаю на свой счет. Итак после завтра я тебе напишу о результате окончательно. Если же [удастся выехать 5-го то уж] что случится напишу и завтра. Кажется Катков даст что нибудь — и это верно. Я сужу по его тону и не захотел бы он сам меня задерживать напрасно. От Каткова поехал к Аксакову, который прекрасно и радушно принял меня и у которого просидел часа три. Звал в четверг к себе вечером, но только случай какой нибудь может задержать меня и в Четверг в Москве.

Я все думаю, голубчик мой, не испугал бы тебя как нибудь Поляков{66}. Но ради бога не тревожься, он никаких мер дурных не успеет принять до моего возвращения, еслиб и хотел повредить. Вот с Гинтерлах{67}‹‹67›› так надо бы было объясниться; эта меня более беспокоит.

Где встречала Новый Год? Я разумеется у Верочки. Был Саша Карепин{68} и было довольно забавно. Но все таки грустно очень. Плещеева{69}‹‹69›› здесь нету. Думаю заехать к Чаеву{70}‹‹70››. В Беседе{71}‹‹71›› кажется не буду. У Елены Павловны быть еще не успел, а главное — дети у ней в скарлатине. Береги наших, ради бога береги. Глаз немного стал болеть больше (но не такие припадки, как в Петербурге). До свидания, ангел мой. Я думаю после 4-го числа тебе уже и нечего писать ко мне, потому что мы с письмом разъедемся. Но 4-го напиши и если что-нибудь случится, то пиши или телеграфируй. Но дай бог чтоб не было никаких этих крайностей.

Обнимаю тебя от всего сердца, люблю тебя очень. Цалую и благословляю детей, очень благодарю Любу за пифо[15]) поцалуй ей за то ручку, купи нададу и скажи что от папи. Разиняротого Федюрку цалую прямо в ротик.

Твой весь

Ф. Достоевский.

26.

Москва. 4 Января 1872 г.

Добрый, бесценный голубчик мой Аня, был сегодня у Каткова и — опять затруднение: Извинялся и просил повременить когда сведут счеты, которые еще свести не успели. Дело думаю решится завтра, но если и благоприятно, то вряд ли (с здешнею медлительностию и неакуратностию) решится в один день. Думаю, однако, что никак позже 6-го или maximum 7-го не засижусь, тем более, что проживаюсь ужасно и не хватит пожалуй денег, хуже всего если решение будет неблагоприятно, а я боюсь, что так пожалуй и будет, хотя Катков чрезвычайно желает сделать мне все, что возможно. От Каткова я прошел (в