Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

За неделю до этой даты, Андрей спросил Викторию, как бы она хотела отметить свой день рождения.

– С тобой.

– Ну это понятно, – он притянул ее к себе и поцеловал, – а где?

– Не важно. Главное – с тобой, – опять повторила Виктория.

– Давай тогда пригласим твоих друзей, чтобы весело это отметить? Ди-джея, ведущего, устроим конкурсы, танцы.

– Нет, – замотала головой Виктория, – ничего подобного не хочу. Только ты и я.

– Но у тебя же есть друзья? Вдруг они тоже захотят прийти и тебя поздравить?

– Прийти бы мог только Ромка, но он в Канаде. А остальные обойдутся сообщениями или звонками, – стояла на своем Вика.

– Хорошо. Тогда весь день проведем вместе. А вот где – будет сюрприз.

Андрей на эту дату забронировал теплоход-ледокол и планировал весь день развлекать любимую женщину. Для этого нанял специального ведущего, который устроил для Виктории «Путешествие вокруг света». Этот ведущий и спас его в тот день. Он увлек Вику конкурсами, рассказами, развлекал и веселил, а Андрей просто сидел и устало улыбался. Его разум жадно пытался впитать в себя образ любимой женщины. Это был последний день, когда они были вместе, и он не мог надышаться одним с ней воздухом. Смотрел и думал: никогда не примет ее как дочь, даже если она и является ею. Он до безумия любит ее как женщину. Как самую прекрасную женщину на свете и ту единственную, которая поселяется в сердце мужчины навсегда и никогда не покидает его.

Виктория ластилась к нему, порывалась поцеловать, но он позволил себе только держать ее за руки и пытался запомнить малейшую деталь, каждое произнесенное слово, улыбку, мимику, как смеются ее глаза, как она морщит нос…

Это был прекрасный день. Последний прекрасный день в его жизни.

Следующим утром, это было воскресенье, Андрей не написал Виктории ни строчки и не позвонил. В этот день он должен был познакомиться с ее родителями, но из-за эмоций, которые Андрей устроил Виктории в день рождения, она забыла у него подтвердить их знакомство. Спохватилась только утром, когда Амелия разбудила дочь и спросила:

– Так твой мужчина придет к нам, или мы все пойдем в ресторан? Мне надо знать, готовить обед или нет.

Вика вскочила и набрала Андрея, но он не поднял трубку.

«Привет, спасибо за вчерашний день, это был лучший день в моей жизни. Мама спрашивает, где мы сегодня встречаемся?»

Андрей прочитал сообщение, но не ответил.

«С тобой все хорошо? Почему ты молчишь? И трубку не берешь…»

И опять игнор с его стороны.

Амелия, увидев мечущую по квартире дочь, поинтересовалась:

– Викусь, все хорошо? Что-то случилось?

– Он не отвечает. Наверное, что-то случилось!

– Может, душ принимает или занят?

– Нет. Он всегда мне отвечал сразу. А сейчас уже три часа, а он молчит. Я поеду к нему. У меня есть ключи, я чувствую, что с ним что-то случилось. Ему нездоровилось последние два дня…

– А вдруг он не дома?

– Значит, буду искать.

Пока такси везло ее к любимому мужчине, Виктория передумала множество версий, что с ним могло случиться: и инфаркт, и инсульт, даже на покушение подумала, но, к сожалению, даже в уме себе не представляла, что он просто-напросто с другой женщиной.

Сначала она позвонила в дверь, потом стала бить ее руками, и только когда ей не открыли, Вика воспользовалась своим ключом, который ей дал Андрей еще месяц назад.

Любовники находились в спальне: он и пышногрудая блондинка. Девица сидела абсолютно голая на небольшом диванчике, а Андрей лежал в постели с бокалом вина.

Увидев Викторию, он только поднял бокал и, смеясь, сказал:

– За твое здоровье!

Страсть стихает, но любовь бессмертна

– Нет, Вика, я не предлагаю тебе семью, – прошептал Андрей, – я хочу стать отцом Никите и принимать участие в его воспитании.

– Ты женат, да? – еле дрожащими губами спросила Виктория.

– Почти. Собираюсь.

– Понятно.

Она посмотрела в глаза сыну и тихо сказала:

– Это твой папа.

Мальчик исподлобья посмотрел на Андрея и уткнулся носом в маму.

– Ну, чего ты, не бойся, он хороший, – и, уже посмотрев на Андрея, добавила, – ему нужно немного времени, чтобы привыкнуть к тебе. И чтобы свыкнуться с этой новостью.

– Я никуда не спешу, – тепло ответил Андрей.

– Тогда давайте ужинать? – по-хозяйски предложила Виктория. – Никит, ты мне поможешь или останешься знакомиться с папой?

– Помогу, – вскочил мальчик и вместе с мамой направился на кухню.

Андрей облегченно выдохнул. Необычная ситуация и невероятно волнительная. Ему не приходилось иметь дело с детьми, и он даже близко не представлял себе, как с ними общаться. А вдруг он не сможет его полюбить? Или мальчик не захочет видеться с ним? Черт, как все сложно! Для Андрея это была какая-то необъяснимо тяжелая задача. И еще был страх. Даже смешно, ведь Андрей Топазов, серьезный влиятельный бизнесмен, столько раз выступал на совете директоров, да и давно уже не считал себя стеснительным человеком. Так что же сейчас? Никита – обыкновенный мальчик, но о чем с ним говорить? О машинках? Если бы все это произошло постепенно и он увидел его впервые не в пятилетнем возрасте, а как только малыш родился, было бы намного легче и отчасти интуитивней. Наверняка и тогда было бы страшно взять его на руки, но точно не так, как сейчас. Младенцу ведь не важен разговор, ему достаточно телесного контакта. Интересно, а каким он был маленьким? Надо обязательно попросить Вику показать его детские фотографии. Вика… Неужели она была готова простить ему измену? Он тогда специально все подстроил, чтобы у нее не было ни малейшего желания быть с ним. Но прошло почти шесть лет, и, похоже, она готова дать ему еще один шанс. Ради сына? Или до сих пор любит?

Пока Андрей сидел на диване и размышлял, в комнату зашел Никита и медленно подошел к отцу, чем напугал его – Андрей вздрогнул, когда увидел его слева от себя.

– Плости, напугал тебя, – сказал мальчик.

Он очень хорошо и четко разговаривал, только не выговаривал букву «р».

– Нет. Я просто… задумался. Расскажи мне… ты ходишь в садик?

Мальчик оживился, сел рядом с отцом на диван и с радостью стал делиться последними новостями:

– Да! Сегодня у Клаудии был день лождения, и мы пели ей песню, а она дула свечки. Пять штук, лозовые, девчачьи. У меня челез, – он растопырил ладошки и зажал два пальца, – восемь дней тоже день лождения, и я хочу синие свечки и толт. С Микки Маусом.