Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

если бы он ее уговорил вернуться в Москву. Только как это сделать? Она наверняка видеть его не хочет, да и вообще… Они так плохо расстались, но проблема была в том, что Андрей ничего не мог ей объяснить.

В своих раздумьях он и не заметил, как пролетело время, и очнулся, когда входная дверь открылась и в гостиную зашли Виктория с сыном. Андрей вскочил с дивана и уставился на них, жадно рассматривая: у Виктории были еще влажные волосы, которые она пригладила ладонью, а Никита схватил мать за руку и удивленно посмотрел на нее.

Роман явно ее предупредил, потому что Вика была готова к встрече: на лице не было удивления, только раздражение. Хотя это могла быть и нервозность.

– Привет, – хриплым голосом произнес Андрей и кивнул на Никиту, – ты меня обманула.

Мальчик внимательно посмотрел на мужчину и прижался к маме.

Виктория взяла его за руку, прошла и присела на диван.

– Я забоялась, что ты его заберешь… – призналась она и опустила глаза в пол.

– Я – последний человек в мире, который сделает тебе плохо.

Она пожала плечами и обняла сына. Андрей заметил, что ее руки дрожат и она прячет слезы.

– Вика, я сделаю все, чтобы вы с Никитой ни в чем не нуждались. И никогда не заберу у тебя сына.

Она резко посмотрела на него, заглядывая в глаза, словно в душу, и тихо спросила:

– Ты хочешь, чтобы мы… – Виктория закусила губы, подбирая слова, – были семьей?

Андрей не ожидал такого предложения и раздраженно нахмурился, пораженный ее поведением. Она готова его простить и начать все сначала? Только вот он на это не пойдет. Никогда!

Никакая страсть не бывает полностью безопасной

2013 год

– Божественно вкусно, но я больше не могу, не влезает, – сказала Виктория, промокнув губы салфеткой и отодвинув от себя тарелку с хинкали. – Когда я занималась балетом, я постоянно мечтала о том, что когда-нибудь я обязательно сяду и съем торт. Целиком! «Киевский». Там такие вкусные орешки и сливочный крем! Но этого так и не сделала.

– Почему? – Андрей пытался поддерживать разговор, но держать себя в руках было крайне сложно.

– Потому что более одного куска в меня не лезло, как я ни старалась, – она хихикнула и продолжила рассказывать о том, о чем мечтала.

Андрей же опустил голову и пытался собраться с мыслями. Сегодня шестое декабря. С Амелией у него была связь восьмого марта. Ровно девять месяцев! Девять чертовых месяцев!

Неужели Виктория – его дочь? Как вообще такое возможно? Он не чувствует этого. Ну наверняка люди должны ощущать это как-то? А ему хочется провести пальцем по ее губам и зацеловать их до головокружения.

Он поднял взгляд на Викторию, пытаясь разглядеть знакомые черты, но нет, кажется, она совершенно не похожа на него, ни одной знакомой детали. Он скользил взглядом по ее лицу, пытаясь зацепиться хоть за что-то, а в душе надеялся, что не найдет.

– Чего ты молчишь? – спросила Виктория и дотронулась до руки Андрея.

Его кисть как будто обдали кипятком. Нет, не может быть такой реакции от дочери, не может! Он любит ее как мужчина женщину! Он хочет ее, если не сказать больше – он одержим ею. Эта страсть, которая кипит, бурлит в нем, как речной поток, безумна. Рано или поздно она обязательно одержит власть над рассудком.

– Андрей, с тобой все хорошо? – Виктория подвинулась к нему ближе, а его как будто током ударило.

– Голова болит весь день, – тихо ответил он, вытянул руку из накрытой ею ладошки и устало потер глаза, – может, поедем домой?

– Ты ничего не съел, хинкали остыли…

– Нет аппетита.

– Да, конечно, – рассеяно согласилась Виктория с этой версией, продолжая его рассматривать.

Андрей расплатился по счету, помог Виктории встать, подал пальто и подвел к автомобилю. Открыв дверь пассажирского сидения, он предложил ей сесть.

– Может, водителя вызвать? – обеспокоенно спросила девушка. – Ты сам не свой. Давай к тебе поедем?

– Уже поздно, тебя дома ждут, – тихо ответил Андрей.

– Нет, родители где-то на вечеринке, да и не в них дело. Мне будет тревожно, что я оставила тебя. Давай поедем к врачу?

– Я просто устал, – уже с раздражением ответил мужчина.

– Ладно…

Ехали молча. Андрей все никак не мог уложить в голове то, что на него обрушилось: Виктория может быть его дочерью…

Это какой-то сюр! Так только в кино бывает!

Вдруг его осенило: интересно, а сколько в Москве проживает женщин по фамилии Козленок? А если это госпожа Козленок не его старая знакомая? Да, Амелия – имя редкое, но вдруг?

Ему срочно нужно увидеть ее!

Они подъехали к дому Виктории, и девушка еще раз спросила:

– Ты точно хочешь остаться один?

Он кивнул.

– Ладно, – она потянулась к нему, но смогла чмокнуть только в щеку, Андрей не повернулся к ней на поцелуй.

Когда она вышла из машины, он проводил ее взглядом до подъезда и поднял глаза на темные окна квартиры. Есть только один способ узнать, та ли эта Амелия. Для этого надо дождаться родителей Виктории.

На парковке напротив соседнего подъезда освободилось место, и Андрей припарковал автомобиль там.

Ждал он недолго. До этого почти убедил себя, что Виктория не может быть его дочерью, в подробностях вспоминал ту первую ночь, когда он стал мужчиной, и знакомство с презервативом, который протянула ему его первая женщина, когда он сообщил ей, что у него нет средств контрацепции.

– О, мужчины, когда же вы начнете думать головой? – засмеялась Амелия. – Нет, не той, что у вас между ног, а той, что растет из шеи!

Она встала, подобрала с пола джинсовую юбку и достала из заднего кармана презерватив.

Да, он определенно в ту ночь пользовался им! Только почему-то ровно через девять месяцев у нее родилась дочь. Возможно, пользовался он неумело, ведь в первый раз…

Невозможно же, чтобы она родила от него и ничего ему не сказала?!

А потом замуж вышла? И чужой мужчина воспитывал чужую дочь?

Андрей потер виски. Он не обманул Викторию, его голова раскалывалась от тупой тянущейся боли. А еще его волной накрыло разочарование. Он был так близок к тому, чтобы обрести ту гармонию в жизни, о которой всегда мечтал и не мог получить. Вроде бы красивый успешный мужчина, умный и интересный, а вот в любви не везло. И нельзя сказать, чтобы он крутил носом и имел высокие требования для обладательниц на его сердце, нет. Просто не торкало, не екало сердечко,