Вечные клятвы - Ана Эм

Начинается новая композиция, и Елена вдруг замирает с вилкой у рта, косясь на свой телефон так, будто тот предал ее. Мелодия похожа на современную классику, все еще что-то темное, но с тонкими нотами виолончели.

Ее рука тянется к смартфону, наверняка, для того, чтобы переключить, но почему-то останавливается. Я вижу, как Елена глубоко вздыхает, обдумывает что-то, а затем медленно поднимается со своего места и…

Все в ней меняется так быстро, что мне приходится перемотать обратно.

Она встает на носочки так высоко, что я не представляю, как это вообще человечески возможно. Все в ее теле натягивается изящной струной. Осанка, ноги, руки, голова…

Стабильно раз в месяц ходит в театр.

Что смотрит?

Балет.

Она не просто смотрит балет, оназнает его наизусть. Когда ее тело приходит в движение, мое невольно подается вперед, чтобы лучше видеть. Все начинается с плавных движений и поворотов. Ее глаза закрыты, и кажется, она не сильно беспокоится о том, чтобы врезаться в мебель. Нет, она скользит по кухне так, будто каким-то шестым чувством ощущает пространство вокруг себя. Ее черная легкая юбка и волосы кружатся вместе с ней, и я…

Не думаю, что видел нечто более прекрасное.

Танец Елены не похож на классический балет. Как в мелодии, в нем есть грусть, боль и что-то, что невозможно объяснить. Когда она прыгает, одна ее нога выгибается идеальной дугой, практически касаясь головы. Когда откидывается назад, мне кажется, что она вот-вот потеряет равновесие и упадет. Но нет. Елена ни разу не сбивается с ритма, и я понимаю, что это давно заученный танец.

Мелодия заканчивается, моя жена тяжело дышит, и тогда я впервые за три года вижу на ее лице…улыбку.Настоящую улыбку. Она полностью преображает Елену, делает ее в разы прекрасней, настолько, что все мое тело невольно замирает, а рот приоткрывается. И эта женщина все это время спала в моем доме, буквально в соседней комнате?

Как?Почему она скрывает ее?

Улыбка моей жены пропадает, стоит черным глазам распахнуться. Елена устало трет лицо и выключает музыку, затем залпом осушает бокал, берет сумку с туфлями и уходит.

Больше из своей спальни она не выходит, и я переключаюсь на запись с прослушки. Приходится ускорить звук, потому что на протяжении пары часов слышится только то, как она перелистывает страницы, возможно, читает, потом выходит на балкон, принимает душ и…

Я останавливаю запись, включаю нормальную скорость и перематываю.

Да, это определенно звук какой-то вибрации. Я хмурюсь, пытаясь разобрать, что это такое, и вдруг раздается едва различимый стон.Она?..Эти придурки прикрепили устройство к ее кровати? Потому что сейчас я даже слышу, как ускоряется ее дыхание.

Блядь.

Кладу руки на подлокотники кресла и откидываюсь назад, закрывая глаза.

Мне определенно точно не стоит нарушать ее приватность еще больше, чем яуже это сделал. Однако я не…не могу перестать слушать. Мой член твердеет с каждым ее рванным вздохом и тихим стоном. Дерево под моими пальцами скрипит от того, как сильно я сжимаю подлокотники, дабы не касаться себя.

Перед глазами ее тело, каким я его,нахрен, не видел.

Обнаженное.

Я представляю, как краснеют ее щеки, как капельки пота собираются в ямочке между ключицами, как свободной рукой она трогает себя за грудь.

– Да. – раздается ее стон.

Я вижу ее под собой, вижу, как она извивается, прося о большем.

Вибрация на фоне усиливается, и появляются хлюпающие звуки.

Твою мать.

– Боже, да. – уже почти кричит она.

Ее дыхание прерывается в момент кульминации, и я вздрагиваю всем телом…

Открываю глаза и смотрю на мокрое пятно на своих черных брюках.

Я, что, только что?..

Да, я определенно точно кончил в штаны.

На периферии появляется движение, и я резко вскидываю голову. Елена стоит на пороге столовой, удивленно моргая. Быстро захлопываю ноутбук и снимаю наушники.

– Давно ты здесь? – спрашиваю, прочистив горло.

Она медленно приближается ко мне, нахмурив брови. Сегодня на ней серое платье и цепочка жемчуга. Я ненавижу эту цепочку. Она напоминает мне о матери, и последнее, чего я хочу, это, чтобы Елена была на нее похожа.

– Только спустилась. – отвечает она, присаживаясь на свое место и опуская сумку на соседнее. – Ты сегодня опять плохо спал?

– Что? – поправляю галстук.

– Поэтому снова так поздно завтракаешь?

– А, да. – киваю и отвожу взгляд, делая внушительный глоток своего уже остывшего кофе.

Елена принимается делать себе бутерброд с маслом и сыром. А я могу только смотреть на ее профиль, думая о том, как вообще оказался здесь.

Я женился, потому что так было надо. Брак это просто очередная сделка и ничего больше. Тогда почему я не могу отвести взгляд от своей жены?

– Почему ты всегда убираешь волосы в пучок? – слышу свой голос и хмурюсь.

Какого хрена?

Елена на мгновение перестанет жевать, потом отпивает кофе и отвечает:

– Убранные волосы выглядят элегантней. Бабушка так всегда говорила.

– Ты с любой прической будешь выглядеть элегантно.

Ее черные глаза вдруг резко сталкиваются с моими.

– Откуда знаешь? – спрашивает так, будто не верит моим словам.

– Дело не в прическе или одежде, Елена, а в том, какаяты. В любой комнате ты первая, на кого обращают внимание. Вне зависимости от того, что на тебе надето.

– Неправда.

Я выгибаю бровь.

– Поверь мне. Язнаю.

Я уже потерял счет ублюдкам, которым мысленно мечтал оторвать яйца за те взгляды, которые они бросали на мою жену.

Уголки ее губ ползут вверх, и она отворачивается, прикрывая улыбку чашкой.

– Сегодня благотворительный вечер в Плазе.

И вот улыбка снова испаряется.

– Да, знаю. Катарина сообщила мне еще две недели назад.

Точно.

– Я заеду за тобой в шесть, поужинаем где-нибудь сначала.

Она хмурится и смотрит на меня так, будто впервые видит.

– Что происходит?

– О чем ты?

– Мы никогда не… – качает головой. – Зачем ты зовешь меня на свидание?

– Это не свидание. – резко отвечаю, и Елена вздрагивает, едва не отшатнувшись от меня.

Merda.

– Ладно. – говорит, как-то странно опустив плечи.

Я, что, расстроил ее?

– В смысле, свидания для тех, кто еще не женат, верно? Мы просто поедим. Ты ведь не хуже меня знаешь, что на этих приемах еда всегда отвратительна.

– Я поем дома. – тут же отвечает она, отодвигая