Наследник пепельного клана - Андрей Любимов

— Стоп! — рявкнул он.

Тренировочная сетка вокруг площадки вспыхнула защитным светом.

Слишком поздно для того, чтобы никто не увидел.

Потому что увидели все.

Не просто пепел.

Не просто силу.

Запрещённый аспект.

Время, высушенное в прикосновении.

Глава 6

Цена силы

— Всем отойти от сетки, — сказал магистр контуров.

Он не повысил голос. И именно поэтому зал послушался быстрее, чем после любого крика.

Студенты на галереях отхлынули от перил. Инструктор шагнул вперёд, закрывая Елену корпусом скорее по привычке, чем по необходимости. Полковник-куратор уже шёл к площадке, тяжело и быстро, а женщина из правового отдела не спешила вообще — только смотрела на серый след в воздухе так, будто тот был не остатком силы, а готовым протоколом ареста.

Алексей стоял на краю круга, чувствуя, как под рёбрами медленно и болезненно оседает только что вырвавшийся наружу дар.

Плохо.

Не потому, что сила показалась. Потому, что показалась именно так.

Не пепел. Не след. Не удар через уже умершее.

Старение в прикосновении.

Нехорошая вещь даже для чужих глаз. Совсем нехорошая — для имперских.

Елена осторожно опустила взгляд на свой рукав.

Край ткани так и остался тронутым серостью, хотя защитная сетка уже поднялась, и контуры тренировочного блока выровняли воздух. Она провела пальцами по испорченному месту, растёрла сухую крошку между большим и указательным и только потом снова посмотрела на Алексея.

Без улыбки.

Без игры.

С тем вниманием, которое хуже любопытства.

— Как мило, — произнесла она тихо. — Вы умеете оставлять впечатление.

— Это было не нарочно.

— Обычно самые дорогие вещи и выходят не нарочно.

Инструктор развернулся к нему резко.

— Оружие на пол.

— У меня его нет.

— Силу тоже.

Алексей чуть приподнял бровь, но спорить не стал. Поднял обе руки, показывая пустые ладони. Правая ещё слушалась хорошо. Левая, перевязанная, жила отдельно — тупой болью, жаром и тем странным онемением, которое иногда приходит не после яда, а после слишком дорогого усилия.

Полковник остановился у края площадки.

— Господин Пепельный, — сказал он. — Вы сейчас очень внимательно и очень быстро объясните, что именно сделали.

— Плохо контролируемый выброс линии.

— Не годится.

— Для меня тоже.

— Я не спрашивал, нравится ли вам. Я спросил — что это было.

Алексей чувствовал на себе десятки взглядов. С галерей, из дверей, от соседних площадок. Новости в Академии, как и в любом улье, бегают по воздуху быстрее шагов. Через полчаса здесь уже будут знать не только то, что Пепельный явился с советского скандала, но и то, что он оставляет на ткани чужое старение.

Подарок судьбы, от которого хочется сломать кому-нибудь стол.

— Аспект следового истончения, — произнёс магистр контуров раньше него.

Все повернулись к нему.

Магистр спускался с галереи медленно, но лицо у него стало совсем другим. Ни усталости, ни иронии. Только старая профессиональная тревога.

— В крайней форме, — добавил он. — Или зародыш её.

Женщина из правового отдела уже достала тонкую чёрную книжку с имперским гербом.

— Это классифицируется как ограниченный военный аспект, — сказала она.

— Это классифицируется как повод сначала думать, потом записывать, — резко ответил магистр.

— Не вам решать нормы допуска.

— А вам не хватит ума увидеть разницу между разовым сорвавшимся касанием и боевым протоколом, если вы сейчас торопитесь оформить дело.

Полковник поднял ладонь, обрубая их обоих.

— Все разговоры — после изоляции площадки. Елена Игоревна, вы целы?

— Более или менее, — ответила она спокойно. — Моё самолюбие не в счёт.

— Рукав оставьте. Никому не трогать.

Елена чуть наклонила голову.

— Какая забота.

— Не играйте сейчас.

— Я и не играю, полковник.

Но Алексей видел: врёт. Не словами. Глазами. Её зацепило. Не только опасностью. Сама природа удара, видимо, была для неё слишком редкой, чтобы просто испугаться и отойти.

Это плохо.

И очень вовремя.

Потому что опасные люди чаще всего начинают интересоваться тобой именно в тот день, когда ты меньше всего можешь себе это позволить.

— Веру Ланскую вывести из тренировочного блока, — сказал полковник, не оборачиваясь.

— Нет, — ответил Алексей сразу.

Несколько голов развернулись к нему.

Полковник даже не моргнул.

— Повторите.

— Она мой допущенный архивный помощник линии. До конца комиссии она остаётся при мне.

— До конца комиссии вы, возможно, уже не допущенный, а временно изолированный объект.

— Тогда оформляйте это письменно, — сказал Алексей. — С основаниями, статьёй и подписью лица, которое берёт на себя ответственность за разрыв линии с её допущенным представителем в момент рассмотрения особого статуса.

Женщина из правового отдела резко подняла глаза от книжки.

Полковник посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом.

— Вы продолжаете спорить даже сейчас?

— Особенно сейчас. В хорошие вечера это можно отложить.

На секунду показалось, что его всё-таки заткнут силой — в прямом и переносном смысле. Но магистр контуров вдруг сказал:

— Оставьте девушку. Если аспект сорвался от боли и перегрузки, ему сейчас может понадобиться человек, к которому линия уже привыкла в наблюдении. Иногда это снижает повторный выброс.

Женщина из правового отдела повернулась к нему резко.

— Вы хотите сказать, мы будем строить допуск на бытовой психологии?

— Я хочу сказать, что предпочитаю не собирать с пола второй рукав.

Полковник коротко, очень зло выдохнул через нос.

— Хорошо. Девушка остаётся. Остальные — все прочь. Инструктор, площадку закрыть. Крестова с галереи убрать.

— А я-то чем провинился? — донёсся сверху весёлый голос Артура.

— Тем, что у вас глаза уже как у человека, который к полуночи перепродаст пол-Академии эту сцену в трёх версиях.

— Клевета, — сказал Артур. — В двух. Третья — бесплатно.

Но всё-таки отошёл.

Сетку вокруг площадки усилили вторым контуром. Воздух стал плотнее, суше, чуть звенящим, как бывает внутри лабораторий и запертых артефакторных шкафов. Алексей почувствовал это кожей сразу. Пепельный дар под рёбрами дёрнулся недовольно. Видимо, клетку чувствовал не только он.

— Снимите браслет допуска, — сказала женщина из правового отдела Елене.

— А если не сниму?

— Тогда я попрошу полковника.

— И он расстроится, — спокойно заметила Елена и всё же отстегнула тонкий контурный обруч с запястья. — Ради общего настроения не будем доводить до печали.

Она протянула браслет инструктору и вдруг посмотрела прямо на Алексея.

— Я бы на вашем месте сейчас не теряла сознание, — сказала она. — Это испортит рассказ.

— На вашем месте я бы сейчас меньше думал о рассказах.

— А я думаю не о них. Я думаю о том, что вы не врёте телом даже тогда, когда сила выходит из-под контроля. Это редкое качество.

И только после этого вышла из круга.

Неправильная девушка.

Слишком спокойно принимает опасность. Слишком быстро меняет интерес на