Хозяйка Обители заблудших душ. Читайте «Свежие сплетни»! - Светлана Нарватова

Грязную, как его газета!

– Понятия не имею, что там у вас произошло, но вы этого, – Гвен ткнула в него пальцем и поправила на плечо скатившийся на локоть ридикюль, – заслужили! Эта ваша гадкая статья, в которой вы выставили меня неприличной женщиной, была верхом низости!

Гвен выплеснула из себя обиду и подумала, что “верх низости” не самое удачное выражение для дамы, которая планирует открыть литературный салон. Но, увы, слова уже были сказаны, и их не сотрешь!

– Так значит вы это помните! – прищурив глаза, обвинительно процедил мсье Вруль.

– А вы надеялись, что забуду?! Ха. Ха. Ха. – Гвен сложила руки на груди и задрала нос.

– Остальных вы же как-то заставили об этом забыть!

– Я не виновата, что в них проснулся здравый смысл, и они решили не портить отношения с графиней Монтгомери!

– Подождите, мадам Гвеневьер Луиза Мария… Вы думаете, что все жители Гринвилла сделали вид, что забыли о статье, чтобы сделать вам приятное? Может, и о вчерашней газете все забыли, чтобы сделать вам приятное? И мой печатный станок развалился, чтобы сделать вам приятное? Зайдите, полюбуйтесь! – Он с шутовским поклоном жестом пригласил войти.

– Здравый смысл – очень полезная штука, месье Жюль, да будет вам известно! – Гвен потянулась к нему корпусом. – Хотя, полагаю, у вас его нет. Впрочем, как и совести. Так вот. – Она расправила плечи. – Это вполне рациональное решение со стороны разумных людей.

Гвен в отличие от месье Плутье здравым смыслом обладала и несмотря на злость решила, что орать друг на друга лучше в помещении, чем прямо на улице, привлекая внимание зевак. Потому прямо вот так, с высоко поднятой головой, и придержав рукой юбку, чтобы не зацепиться за дверной косяк, Гвеневьер прошла в редакцию газеты.

Она, к слову, никогда не была в редакции газеты. Никакой газеты. Хотелось бы начать погружение в мир прессы с чего-нибудь более достойного внимания, но уж как случилось. Где-то глубоко в душе, если говорить совсем честно, ей было любопытно.

– Никогда не слышал более глупых оправданий! – бросил ей в спину владелец газеты. – Глубоко наверное кем-то уважаемая мадам Монтгомери, если вы надеетесь, что ваши магические эксперименты останутся незамеченными, то вы глубоко заблуждаетесь! Я доложу, куда следует!

– И что же я такого наэкспериментировала? – Гвен повернулась к оппоненту. Это было настолько смехотворно, что она даже злиться не могла. – Просто чтобы знать, когда те, кому следует, придут ко мне с вопросами.

– То есть вы будете сейчас утверждать, что это не ваших рук дело!

– Я даже не понимаю, о каком деле идет речь, не говоря уже о том, чтобы его сделать, – любезно улыбнулась Гвеневьер. – И в свою очередь хочу уведомить вас, что тоже сообщу, куда следует, о том, что вы с вашей сообщницей Офелией украли из замка письмо. Надеетесь, раз из вранья обо мне и месье Прево сенсации не вышло, потрясти на людях грязным бельём нашей семьи? Только попробуйте!

– Перестаньте молоть чепуху. – Борзописец как-то тоже вдруг успокоился и оперся бедром о край стола. И это Гвен не понравилось. Не то, что оперся. А то, что он успокоился. Как она чуть раньше. Будто её обвинения были глупы и беспочвенны. – Да, я был не прав с той статьёй. Я не проверил справедливость своих подозрений и руководствовался скорее своими эмоциями, чем логикой. И приношу вам свои извинения. Я бы принес их вам публично, но во-первых, никто не помнит, за что. В самом деле не помнит. А во-вторых, даже если я их принесу, их тоже забудут. Такая вот смешная ситуация выходит. – Он пожал плечами и одновременно развел руками. И вид при этом у него был совершенно невеселый. – Больше меня обвинить не в чем. И уж тем более нелепо в чем-то обвинять малышку Офелию Беранже, чистейшей души человечка, которой и так в этой жизни досталось.

– Вы хотите сказать, месье Клутье, что письмо из тайника, подсказанного вами, забрал кто-то другой? – Гвен ещё горячилась, но вязкий ужас уже пустил паучьи лапки в её душу. Если это не Офелия и не Клутье, тогда кто?!

– Я ещё и тайник подсказал, ну надо же! Это когда, интересно? – усмехнулся газетчик.

– Это вы мне рассказывали все эти глупости о Гийоме де Колиньи, якобы великом маге, о котором почему-то никто не помнит!

– Это не глупости. Он действительно был. И о нем действительно никто не помнит. Понятия не имею, какое отношение это имеет к вашему тайнику, но это так, ваше сиятельство. Именно поэтому я утверждаю, что все эти чудеса с массовым исчезновением газет и забыванием их содержания – результат вашей магии.

– Месье Клутье, да, я одарена. Но, к великому моему сожалению, никто не занимался развитием моего дара. И я тоже. Так что вынуждена вас огорчить – я бы, может, и рада. Да не умею!

Газетчик опустил голову и нажал пальцами обеих рук на лоб:

– Тогда что происходит? – спросил он, глядя исподлобья.

– А что происходит? – Гвен подошла к столу, возле которого стоял Клутье, и оперлась о столешницу с другого конца.

Всё это ей не нравилось.

Это всё не нравилось ей даже больше, чем утром.

Но разбираться придется. И, судя по всему, вместе с месье Плутье. Потому что больше никто ничего странного не замечает.

– Если честно, я был уверен, что вы воспользовались архивами Гийома де Колиньи, – не глядя на собеседницу, поделился писака.

Гвен могла сказать, что не верит ни единому его слову о черном маге, но решила промолчать. Если скажет, никогда не узнает, что ещё Вруль Клутье хотел насочинять. Поэтому лишь удивленно поинтересовалась:

– А у него был архив?

Мужчина пожал плечами:

– Должен быть… Хотя… – Он всё же посмотрел на Гвен. – Если всё было так, как сейчас, то нет.

– Перестаньте морочить мне голову! Не было никакого вашего Гийома! Никто его не помнит! – Она рассчитывала хоть что-нибудь прояснить. А вот такие шарады с умным видом она сама себе может позагадывать перед зеркалом.

– О двух последних номерах “Сплетен” тоже никто не помнит! Но они были! – горячо парировал Клутье.

– Мы помним!

– О мастере Гийоме я тоже помню!

– А он вам