«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов

Мы говорили о том огромном вреде, который принес культ Мао Цзэ-дуна китайскому обществу. Хочется подчеркнуть его растлевающее влияние на подрастающее поколение страны. В старом конфуцианском Китае детей начинали воспитывать в духе общепринятых норм, что называется, «с молодых ногтей». Еще раньше, пожалуй, в нынешнем Китае начинали воспитывать маленького человека. Мысль о том, что председатель Мао — «красное солнце», что непременно надо «слушаться» его одного, внедрялась в головы ребятишек в качестве аксиомы. Делалось это с помощью нехитрых, доступных детскому пониманию рассказов, песен, стихов, картинок и т. д.

Что могли поделать с этим те родители, которые сознавали весь чудовищный вред подобного «промывания мозгов» их несмышленышам? Увы, почти ничего. Где им противостоять огромной машине пропаганды, устрашающей машине террора. Бой будет заведомо неравным. По крайней мере ныне, когда маоизм еще не окончательно дискредитировал себя в глазах населения страны. Это время, конечно, придет. А пока родителям остается только молча мучиться. Как мучились над этой проблемой и в старом Китае. Вспомним, например, написанные чуть не девятьсот лет назад знаменитые строки Cy Дун-по:

Всяк хочет умных вырастить детей — Иначе бы мы не были отцами. Но я лишь оттого, что был умен, Увы, свершал ошибки что ни год. Вот почему хочу я милых чад Воспитывать тупицами, глупцами, — Тогда они без горя, без труда Достигнут сана Праведных Господ.

Трудно молодому советскому читателю представить себе душную атмосферу культа личности в Китае, атмосферу реальную и фантасмагорическую одновременно. Атмосферу, в которой удел одних — оставаться «тупицами, глупцами»; судьба других — двоедушие и лицедейство; третьим предназначено достигать «сана Праведных Господ» за счет ближних.

И чуть ли не всеобщий закон — жить «применительно к подлости».

Много столетий назад умный и циничный средневековый римский папа Бонифаций VIII изрек в доверительном кругу: «Сколько пользы принесла нам эта басня о Христе!»

«Нам» — это ему самому и другим власть имущим.

За толстыми стенами Чжуннаньхая (местопребывание императоров в старом Пекине. — М. C.), вдали от «верного» ему народа, Мао Цзэ-дун, вероятно, не раз мог подумать: «Сколько пользы принесла нам эта басня о Мао Цзэ-дуне!»

Глава V. «Вечный двигатель»

Это — ложь, Приклеится, не оторвешь; Это — ложь, Как гора высока и как море, у которого дна не найдешь. Это — ложь, Три руки и четыре ноги — далеко добредешь! Юань Шуй-по Понятно каждому, кто не лишен ума: Весь мир для нас — огромная тюрьма. Но — образцовая! Ей должно обновлять, Перевоспитывать, а не карать! Вэнь И-до

Стихи настоящих поэтов живут долго. И бывает так, что в другие времена, в других обстоятельствах старые стихи начинают звучать с новой силой. Вэнь И-до и Юань Шуй-по писали о гоминьдановском Китае. Но чем явственнее сквозь приемы маоцзэдуновской политики и пропаганды пекинского руководства проступали черты политики и пропаганды чанкайшистской, тем злободневнее звучали многие стихи китайских поэтов 20—40-х годов.

Огромной прилипчивой ложью назвал Юань Шуй-по чанкайшистскую идеологию и пропаганду. Ложь лежала и в основе маоистской пропаганды. В строках Вэнь И-до гоминьдановское общество предстает перед нами «образцовой» гигантской тюрьмой. Тюремщики не карают заключенных, а всего лишь «перевоспитывают» их. Так духовное изуверство гоминьдановцы маскировали фарисейскими «благородными» словечками.

После контрреволюционной «культурной революции» Китай начинает все больше напоминать огромную казарму-тюрьму. В ней обитателей заставляют держаться по струнке, говорить по приказу. Пропаганда по вполне понятным соображениям старается как можно реже пользоваться словом «карать». Зато слово «перевоспитание» у нее в большой чести. Подобно гоминьдановским реакционерам, пекинские руководители прикрывали духовный террор лицемерными словами.

«Наша работа подчинена тысячам правил, которые в конечном счете можно свести к одной фразе: с помощью идей Мао Цзэ-дуна преобразить душу человека…» — писала в сентябре 1966 года «Жэньминь жибао».

Два года спустя один из тогдашних высших представителей пекинской правящей элиты, Яо Вэнь-юань, касаясь задач «культурной революции», заявил: «Первая цель — революционизировать сознание людей. Вторая цель — взять политическую власть. Третья цель — воспитать новое поколение людей».

В предыдущих главах книги мы уже говорили о некоторых методах, формах и приемах, с помощью которых пекинская пропаганда стремилась «преобразить душу человека», «революционизировать сознание», «воспитать новое поколение людей».

Сейчас настало время уделить внимание массовым кампаниям, следующим в КНР одна за другой, ставшим подобием некоего идеологического, а точнее, политического «вечного двигателя». Эти кампании имеют свою историю. Начались они еще до образования КНР, в те далекие времена, когда в Особом районе Китая Мао Цзэ-дун с помощью духовного и физического террора стремился подчинить себе КПК, превратить ее в послушный инструмент в своих руках.

Важнейшие из этих кампаний, включая глубоко трагическую «культурную революцию», достаточно подробно проанализированы в советской литературе.[10] Массовые кампании 70-х годов освещены в советской периодической печати.[11] Мы же, исходя из темы этой книги, остановимся главным образом на некоторых организационных аспектах этих кампаний, на формах и приемах