Черта. 1791–1917. К 100-летию отмены черты оседлости - Александр Семёнович Энгельс

Причину Брафман видел именно в кагале, который, по его мнению, продолжал существовать де-факто и в современный ему период конца 60-х годов XIX века. С помощью этого механизма, по мысли автора, евреи устанавливали власть не только над членами общины, но и над всем миром, захватывая имущество и земли коренных народов, вытесняя конкурентов другой национальности, подавляя ремесло и торговлю, присваивая капиталы, как заноза раня и заражая организм государства, в котором живут.

Иными словами, мы видим классический набор выражений, которые можно найти в любой антисемитской книге XIX — ХХ веков и в таких же «сочинениях» наших дней. Отчасти необычно вся эта фразеология выглядит только потому, что автор текста по рождению сам был семитом.

Но в данном случае нам важно то, что именно кагал, именно внутреннее самоуправление еврейских общин воспринимается врагами еврейского народа как бастион, не сломав который нельзя убить в еврее его душу — вытравить из нее собственно еврея.

Ханох Дашевский, Александр Семенович Энгельс

Ханох Дашевский — поэт, переводчик и публицист. Член Союза русскоязычных писателей Израиля, Международного союза писателей Иерусалима, Международной гильдии писателей (Германия), Интернационального союза писателей (Москва), Литературного объединения «Столица» (Иерусалим). Родился в Риге. Учился в Латвийском университете. Участвовал в подпольном еврейском национальном движении, был одним из руководителей нелегального литературно-художественного семинара «Рижские чтения по иудаике». Публикуется в журналах и альманахах Израиля, Германии, Америки и России, а также в сетевом журнале «Заметки по еврейской истории».

Александр Семенович Энгельс — историк, педагог. Руководитель Музея еврейского наследия и Холокоста в Мемориальной синагоге РЕК. Автор образовательного проекта «Диалог религиозных культур» (грант президента РФ). Работал директором лицея, директором еврейской школы.

Члены еврейской общины г. Черновцы

Еврейский кагал в конце XVIII века. Гравюра начала XIX века

Развод. Репродукция одноименной картины Юрия (Иегуды) Пена, 1907 г.

Титульный лист издания «Книга Кагала: Материалы для изучения еврейского быта». Собрал и перевел Яков Брафман. Вильно, 1869 г.

7. Религиозная жизнь Черты

Нет никакого сомнения в том, что именно религиозная традиция сохранила еврейский народ и феномен двухтысячелетней еврейской диаспоры просто не мог бы состояться без цементирующей основы иудаизма. И хотя за сохранение еврейской идентичности выступали также стремившиеся к светскому образованию и светской культуре, а в дальнейшем либо к культурной автономии, либо к национальному государству движения, современная еврейская история показала, что даже в условиях свободы и независимости еврейское самосознание не может существовать без образующего религиозного стержня. «Еврей без Бога как-то немыслим; еврея без Бога и представить нельзя», — писал в свое время Ф.М. Достоевский в отнюдь не самой благожелательной по отношению к евреям статье «Еврейский вопрос».

К моменту вхождения населенных евреями польско-литовских земель в состав России и образования черты оседлости, перешедшие под российское подданство евреи были крепко спаяны многовековой традицией, регламентировавшей каждый шаг религиозного иудея. И хотя в середине XVIII века единство евреев Восточной Европы было нарушено возникновением нового течения — хасидизма, расхождения между хасидами и их противниками (миснагдим) проявлялись прежде всего в различном подходе к изучению Торы и не касались общей для всех евреев обрядовой стороны иудаизма. Хасиды с их пламенной верой и склонностью к мистике в течение короткого времени оказали огромное влияние на те еврейские общины, которые понесли колоссальный урон в XVII—XVIII веках, во времена казацких мятежей. Разгромленные евреи Украины получили мощный импульс, свежую струю нестандартного подхода и новых толкований священных текстов. Хасидизм охватил и часть Белоруссии; в Литве же, старинном оплоте иудаизма, сохранились позиции миснагдим.

Хотя еврейское общество было потрясено разладом, окончательного раскола не произошло: со временем страсти улеглись, противоречия сгладились, и к середине XIX века российское еврейство уже находилось перед новой опасностью, угрожавшей разрушить традиционный уклад. Она исходила от движения еврейского Просвещения — Гаскалы[51]. Те, кто стоял у его истоков, не ставили перед собой радикальных задач и не призывали оставить иудаизм. Их целью было просвещение, которое они рассматривали как сближение еврейского общества с европейской культурой. Но на родине Гаскалы, в Германии, ситуация довольно быстро вышла из-под контроля. С одной стороны, начался отход от еврейства и волна крещений (крестились даже потомки духовного лидера Гаскалы Моше Мендельсона), а с другой — на волне стремления к иудаизму с «человеческим лицом», а проще говоря с христианским оттенком, уже в первой половине XIX века возникло реформистское движение в иудаизме.

В России, где просветительское движение началось позже, успехи сторонников Гаскалы были более скромными, потому что они противостояли прежде всего хасидизму и в этом противостоянии шансов на успех у них было мало.

Если в литовском еврействе, у миснагдим, порой звучали иные голоса и даже сам знаменитый Элиягу — Виленский Гаон[52] высказывался в пользу изучения светских наук и грамматики иврита, то у хасидов и то и другое было под запретом. Учить надо было хасидус — пересказанную и переработанную главой хасидской общины каббалу, а священный язык молитвы нельзя было склонять и спрягать в повседневной жизни: для этого существовал народный язык — идиш. Но просветители (маскилим) использовали иврит. Именно они стояли у истоков возрождения иврита в качестве литературного языка, и в этом их несомненная заслуга. Они писали на «библейском» иврите красивые стихи со звучными рифмами, исторические поэмы и романы, стремясь напомнить евреям о славной и трагической еврейской истории. Маскилим сравнивали былое величие Израиля с его нынешним угнетенным положением. Выход из него они видели в том, чтобы сломать стены «внутреннего гетто», которое создал, по их мнению, ортодоксальный иудаизм, связавший народ «бездушным обрядом». Но они вовсе не хотели, чтобы с российским еврейством произошло то же, что с их немецкими собратьями, которые, надев европейскую одежду, забыли веру отцов.

Малочисленность сторонников Гаскалы, невозможность оказать серьезное влияние на цепко державшуюся за традиционные устои массу населения Черты привели к тому, что некоторые из них стали искать поддержки у потенциальных союзников — имперских властей. Последние с подозрением относились к евреям, но считали необходимым способствовать «нормализации» этого странного и во многом непонятного народа. Предпочтительным считался переход в православие, но и принудительные реформы внутриеврейского образа жизни, способные пошатнуть оплот традиционализма, были властям удобны. Такие шаги приветствовали и маскилим, ибо все, что могло