Черта. 1791–1917. К 100-летию отмены черты оседлости - Александр Семёнович Энгельс

Симха Зимель и Иосиф Реувен Ромм (по сути дела, они выкупили у властей право владеть и так принадлежавшей им типографией), а в Житомире — братья Липпа, Гешель и Арье-Лейб Шапиро. С 1847 по 1862 год две эти типографии обладали монопольным правом на выпуск еврейских книг и очень успешно данным правом пользовались. Братья Ромм и Шапиро стали первыми в России «книжными миллионерами».

Третий период истории книгоиздания на языках иврит и идиш в России был наиболее продолжительным и чрезвычайно богатым по содержанию. Начался он в 1863 году, когда после отмены откупной системы содержания еврейских типографий и упразднения монополии семей Ромм и Шапиро в стране достаточно активно стали возникать новые полиграфические предприятия, ориентированные на еврейских читателей. Окончанием этого периода следует считать февраль 1917 года.

С расширением географии размещения и ростом количества полиграфических предприятий постепенно сформировалась их специализация: типографии Житомира, Бердичева и отчасти Вильно выпускали в основном печатную продукцию для ортодоксальной части еврейского общества, а типографии Одессы удовлетворяли книжные потребности евреев, находившихся, образно говоря, на пути от традиционного к светскому миру.

На протяжении третьего периода в России быстрыми темпами шел процесс формирования принципиально нового типа еврейского читателя. Для части еврейской молодежи книга утратила свой сакральный характер. Произошло осознание того факта, что печатный текст — это не только средство религиозного служения и инструмент традиционной талмудической учености, но и источник полезных светских знаний, необходимых для выхода за «крепостные стены» местечкового мироустройства, способ развлечения и расширения кругозора. Ярким свидетельством возникновения нового еврейского читателя явился стремительный рост числа общественных библиотек — таковых в губерниях черты оседлости к рубежу XIX и ХХ веков было уже около 1000, и в их фондах имелись издания на самых разных языках.

Тогда же стремительными темпами начало развиваться книгоиздание на идише. Печатные книги на идише, носившем презрительное прозвище «жаргон», в традиционном еврейском обществе долго считались второсортными и предназначались для наименее образованного слоя читателей, в первую очередь для женщин, не владевших «лойшен кодеш», то есть священным языком иврит. Однако процесс развития еврейского общества в Восточной Европе привел к тому, что идиш из языка повседневного общения превратился в язык хорошо развитой художественной литературы и публицистики. Идишистскую культуру в России украшали имена не только классиков — Менделе Мойхер-Сфорима (Шолема Янкева Абрамовича), Шолом-Алейхема (Шолома Нохумовича Рабиновича), Ицхока Лейбуша Переца, основателя еврейского профессионального театра Аврома Гольдфадена, но и десятков авторов второго ряда, таких как Шомер (Нахум Меир Шайкевич), Яков Динезон, Мордехай Спектор и др. Появились издательства, выпускавшие только идишистскую печатную продукцию, например издательство Клецкина в Вильно.

Противостояние двух еврейских языков — иврита и идиша — приобрело в начале ХХ века ярко выраженный идеологический характер. В то время как Бунд[61] объявлял идиш языком еврейских трудовых масс и противопоставлял его «реакционному» и «клерикальному» ивриту, палестинофилы и вслед за ними сионисты считали «жаргон» тяжелым наследием бедствий галута (жизни в диаспоре) и ратовали за очищенный от позднейших напластований библейский иврит как великий язык героического прошлого и светлого будущего.

Еще одной новой и интересной особенностью еврейского книгоиздания стало возникновение смешанных полиграфических предприятий, выпускавших печатную продукцию как на еврейских (в основном на идише), так и на русском языках. Подобные типографии существовали в Киеве, Одессе, Харькове, Вильно, Санкт-Петербурге и других городах. Они охотно брались за любые заказы, не обращая внимания на язык тиражируемых текстов и их содержание. Типичным примером такой типографии можно считать печатное заведение А.Г. Сыркина в Вильно. Со временем это стало довольно распространенным явлением, и даже среди ивритоязычных типографий, ориентированных на ультраортодоксальный лагерь, лишь очень немногие избежали соблазна получать доход от выпуска нееврейских сочинений. В конце концов, для них это был чисто экономический вопрос выживания. Надо отметить, что большинство еврейских книжных предприятий того времени влачили довольно жалкое в финансовом отношении существование. Не случайно среди еврейской бедноты, описанной Менделе Мойхер-Сфоримом в романе «Сефер ха-кабцаним» («Книга нищих», 1909), фигурируют и те, кто занимался созданием еврейских книг: «…наши издатели, всякого рода „выпускающие в свет”, редакторы, а также их сотрудники, наборщики, корректоры и литераторы разных мастей».

Финал еврейское книгоиздание в Российской империи имело весьма печальный. В 1915 — начале 1917 года выход в свет любой печатной продукции на языках иврит и идиш во всей европейской России, за исключением Москвы, был запрещен. Предлогом для этого стало надуманное обвинение еврейской печати в шпионаже в пользу Германии при помощи неких особых тайных знаков или букв. Поводом — стремление армейского командования списать военные неудачи на «происки внутренних врагов». А подлинной причиной — политика государственного антисемитизма, с невиданным ранее размахом и последовательностью проводившаяся царским правительством и лично Николаем II. «Сатана собирается с силами против Торы» — как ни парадоксально, но это высказывание выдающегося хасидского цадика Израиля Фридмана из Ружина, прозвучавшее в 1836 году в связи с закрытием еврейских типографий, оказалось актуальным и в 1915 году. Даже 27 февраля 1917 года, уже буквально за несколько часов до революции, командующий Петроградским военным округом генерал С.С. Хабалов отказал городской еврейской общине в прошении о возобновлении печатания молитвенников на иврите. Этот отказ стал одним из последних административных актов уходившего в небытие царизма.

Дмитрий Аркадьевич Эльяшевич

доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой документоведения и информационной аналитики Санкт-Петербургского государственного института культуры, ректор Петербургского института иудаики.

Старинный еврейский сидур (молитвенник), открытый на вечерней субботней молитве. На снимке — экземпляр, хранящийся в Музее караимской культуры Галича (Украина)

Титульный лист трактата Нида из Вавилонского Талмуда. Типография вдовы и братьев Ромм в Вильне

Здание бывшей еврейской типографии во Львове

Типография Вейнбаума на Корочанской улице в Белгороде. 1890-е гг.

9. Евреи и служба в армии

Тема военной службы в годы существования черты оседлости интересна по целому ряду причин. Во-первых, служба сама по себе была одной из важных сторон жизни евреев в Российской империи. Во-вторых, на ее примере можно весьма наглядно проследить смену периодов в их истории и те изменения, которые происходили в отношении власти к евреям. Наконец, эта тема служит еще и предметом спора, уже более двухсот лет ведущегося, очно или заочно, между самими евреями и той частью общества, которая относится к ним, скажем так, с неприязнью. Суть дискуссии, вне контекста которой практически невозможно рассматривать ни один из