Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола

– Вот как? Ну, тогда ответ отрицательный. Я с вами никуда не пойду!

Ангус позволил себе сардонический смешок, несмотря на то что ему хотелось прижать ее к стене и покрыть поцелуями все, что не было скрыто одеждой.

– Кажется, вы меня неправильно поняли, мисс Лейт. Я имел в виду деловое предложение.

Не слишком доверяя, но заинтересовавшись, Изумруд пригласила его войти и провела гостя в веселую кухоньку – такую милую, уютную, женскую, с запахом свежей выпечки, керамическими фигурками, календарями с котиками и симпатичными жестянками, что Ангус мгновенно почувствовал себя как дома. Ах, как понравилась бы эта кухня Аэлите, его шестилетней сестренке! Ультрасовременная и холодная кухня в их собственном доме, с хмурой кухаркой Макферсон и дюжиной судомоек, не выдерживала никакого сравнения с этой.

– Хотите «Нескафе»? – спросила Изумруд, решившая быть холодной, но вежливой.

Готовя напиток для гостя, она, не осознавая этого, разглядывала чудесный свитер из шотландской пряжи, в который было укутано его сильное тело без единой складки на плоском и мускулистом животе. Чувствуя себя в полном замешательстве, Изумруд призвала Ангуса сделать наконец свое знаменитое предложение.

– У меня не так много времени, мистер Кейллер. Я делаю грушевый джем.

– Это как раз то, о чем я надеюсь поговорить, мисс Лейт. Я уже имел возможность попробовать ваши джемы и нахожу их очень вкусными.

– Ах вот как? – с сарказмом протянула Изумруд. – И они не просрочены?

– Прошу вас, не будем возвращаться к этому досадному инциденту. Я попробовал все джемы вашего производства, и все они прекрасны. Вот почему предлагаю вам уступить мне вашу марку со всеми рецептами и способами приготовления, и мы начнем производство других джемов «Кейллер».

– В каком смысле других?

– В смысле не обычных. Проще говоря, я хочу начать производство джемов из разных фруктов, а не только из апельсинов.

На заседании совета директоров это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы, но мисс Лейт встретила его с полным безразличием.

– В самом деле? Ну, молодцы, давно бы так. Я всегда спрашивала себя: какие у них перспективы, если они производят только апельсиновый джем? Когда узнала, что вы дошли до апельсинового джема со вкусом лосося, то поняла, что ваши идеи полностью истощились.

– До дна нашей бочки идей еще черпать и черпать. У нас готовится к производству еще шесть разновидностей апельсинового джема. Но вас это не касается. Сколько вы хотите за «Спящую красавицу»? Несколько миллионов достаточно, полагаю?

– Ха-ха-ха! – залилась развязным смехом Изумруд, которой давно уже хотелось залиться развязным смехом, но все как-то не было подходящего случая. – «Спящая красавица» не продается. А теперь, если вам угодно поставить кружку и уйти, я буду рада помочь вам открыть дверь.

Никто еще не смеялся так развязно в лицо Ангусу Кейллеру. А уж женщины – тем более. На протяжении всей его взрослой мужской жизни женщины оседали пылью у его ног. Он принимал их и отталкивал, любил и лупил, владел и пренебрегал ими, но никогда, никогда еще не чувствовал такой бессильной злобы, как та, которую вызывала в нем сейчас Изумруд, насмехавшаяся ему в лицо. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он схватил ее за руку, притянул к себе и прижался губами к ее губам.

Поцелуй пронзил обоих, как молния, рассекающая небо. Ангус почувствовал, как кровь рванулась по венам, а буйная сила наполнила его мужское естество, и этот поцелуй показался ему самым упоительным в жизни. Тщетно Изумруд пыталась освободиться: ее губы, как будто живущие собственной жизнью, продолжали впиваться в губы этого мужчины и она чувствовала, что все ее клеточки молча вопят от блаженства. И только вспомнив о монахине Мэри Кэтлин, ее учительнице в младших классах, и ее крике: «Сатана вас сожжет, как головешки торфа!» – Изумруд смогла наконец отстраниться. Задыхаясь от возмущения, она прокричала:

– Уходите и не вздумайте больше показываться мне на глаза!

Обретя контроль над собой, Ангус поклонился.

– Как пожелаете. Я поручу это дело моим юристам.

Спустя несколько часов, когда Изумруд расставила банки с грушевым джемом по полкам, она поняла, что возникшую проблему нужно разрубить топором, и рассказала о своем решении Шаннаре, когда готовила одиннадцатичасовой чай.

– Знаешь что? Думаю, я должна выйти за твоего брата.

– Ох, querida!..[10] Чудесно. Ты наконец-то поняла, что он подходящий l’hombre?[11]

– Нет. Я поняла, что…

Изумруд тряхнула головой, закусила костяшку пальца, и Шаннара догадалась, что ее что-то тревожит. Она обняла подругу, стараясь не помять белую накрахмаленную блузку, подчеркивающую ее наполовину испанское обаяние.

– Что случилось? Мне можешь все рассказать, ты же знаешь.

– Я… Ну, я… Сегодня утром, около 7:00, Ангус Кейллер меня поцеловал, и… Я в него по уши влюбилась!

– Боже мой! И что же теперь делать?

Шаннара была потрясена. Ее лучшая подруга влюбилась в Ангуса Кейллера! Который, как всем известно, помолвлен с леди Глориеттой!

– И он хочет купить «Спящую красавицу». Предложил нам несколько миллионов.

– Супер! – завопила Шаннара, у которой уже в печенках сидела эта кондитерская, затерянная в Данди, шотландской дыре. – Наконец-то красивая жизнь! La vida loca! Un, dos, tres![12]

– Нет, Шаннара, прости. Я не продам «Спящую красавицу».

– Чего это? – удивилась Шаннара.

Изумруд не знала, как ответить на этот вопрос. Вообще, получить несколько миллионов за «Спящую красавицу» было бы недурно. Но она не могла этого позволить – и все тут. Ей всего двадцать три года, но этот маленький кондитерский бизнес она выстроила своими руками и никогда бы не смогла отдать его богатею в обмен на несколько миллионов, с которыми можно отправиться в долгое чудесное путешествие куда-нибудь на Теркс и Кайкос. Нет, она была стойкой рыжеволосой шотландской девушкой и ей следовало оттолкнуть подношения этого развязного соотечественника-миллионера.

– Этот надменный наглец не может всегда получать все, что ему вздумается. И меня он не получит. Да, я в него втрескалась, но ненавижу и презираю его.

– Это еще почему? – снова удивилась Шаннара.

Она полагала, что если оставить в стороне помолвку с леди Глориеттой, то Ангус Кейллер – красивый, умный, притягательный мужчина, в канаве пьяным в дым его никто не замечал, у него несколько чумовых тачек, путешествует в бизнес-классе. Откуда столько ненависти?

По правде говоря, Изумруд не знала откуда. Но чувствовала, что некая внешняя сила без ее ведома вынуждает считать Ангуса отвратительным человеком и подсказывает не иметь с ним никаких дел.

– Он считает, что может заполучить любую женщину только потому, что производит тонны апельсинового джема в год и продает их за бешеные деньги. Со мной такое не пройдет. Я выйду за