Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола

успеваю спросить, чем вызвано такое волнение, всё застывает, точно в фантастическом фильме: все рассаживаются и появляется наша преподавательница. Сегодня на ней элегантный брючный костюм цвета лондонского тумана. По правде говоря, кажется, такой цвет больше не в ходу. Как и крабовый, и горчичный – всё это цвета из семидесятых.

Как сегодня называется такой серый? Этот вопрос я адресую Аните, которая, как замороченная на одежде, наверняка знает.

– Пожалуй, ардезия.

Воспользовавшись случаем пооткровенничать, она шепчет мне в ухо, что немного переживает. Ее третья глава совсем не удалась. Король Мальвании похитил сына Лори и увез его к себе, Лори последовала за ними. Теперь она прибыла в Мальванию и не может проникнуть во дворец. Король отдал охране четкий приказ: увидите студентку из Беркли, которая будет спрашивать Его Величество, – гоните ее прочь.

– Что же теперь делать? Лори не способна перелезть через стену или спуститься в камин. Она очень любит сына, но боится высоты.

– Может, ей притвориться агентом по продаже продуктов для новорожденных? Так ее точно пропустят, у них же младенец.

– Отлично! Идея – супер! – радуется Анита и щелкает пальцами, как героиня в «Эдвард Руки-ножницы».

Но тут мы переключаемся: Мануэла подходит к синьоре Форнерис и что-то шепчет, после чего обе отходят, а за ними следует флотилия в составе Франчески, Витторио, медсестры Лауры и преподавательницы английского Энрики. Несколько минут их нет, а когда все возвращаются в класс, наша преподавательница странно хихикает.

Уж не самокрутку ли они раскурили, часом? Раз вчера сошла история с младенцем, сегодня кто-то надумал: принесу самокрутку и посмотрим, сколько всего крутого напридумываем. Это вполне объяснило бы странный смех Леоноры Форнерис, ее озорной взгляд. М-да, она совсем не похожа на тех, кто падок на такое… Хотя, если хорошо подумать, когда пишешь столько романов, помощь будет явно нелишней. А почему меня не позвали?

Пока эти мысли прокручиваются в моей голове, Лаура кивает мне:

– Эй, Олимпия… Выйди на минутку в туалет.

Я встаю и отправляюсь за Лаурой, но вовсе не уверена, что меня потянет на самокрутку. В юности я курила довольно много с одним человеком, но больше для того, чтобы он не вышел из равновесия, тем более что он и так не отличался уравновешенностью. Тогда мне казалось, что, если я с ним не покурю, это будет предательством; он смотрел на меня большими глазами, как кот в сапогах, и я курила, курила и блевала, блевала и курила. Но мне не хочется прослыть человеком, который вечно от всего отказывается, и я отправляюсь за Лаурой в туалет. Открыв дверцу, обнаруживаю, что у унитаза сидит щенок. Тот самый, прекрасно мне знакомый. Которого таскала Блю.

– Милашка, правда? Помнишь ту девушку, что стояла у нашего подъезда?

Еще бы не помнить. Впервые я увидела ее, когда ей было всего два часа от роду. Стало быть, ей удалось всучить щенка Лауре.

Лаура быстро закрывает дверь.

– Ладно, помчали, а то нам достанется. Видела бы ты, в каком восторге она была от щенка! Не думала, что ей нравятся собаки. Мне казалось, что у нее должен быть какой-нибудь кот, вроде тех, которых держат всякие богачи, по 1000 евро.

Мы возвращаемся на места. Папки уже разложены на столе, и Леонора больше не улыбается – напротив, она серьезна, как всегда.

– Прежде всего хотелось бы разобрать содержание этой папки вместе с вами.

Выдержав паузу, Леонора раскрывает ярко-зеленую папку и высыпает веером листы. Этим немногословным заявлением, произнесенным траурным голосом, она явно дает понять, что с папкой что-то не так. Очевидно, работа никуда не годится и синьора Форнерис проедется по ней катком. Не думаю, что она выставит ее на посмешище: здесь не те люди, которых можно высмеивать, кроме разве что Ренаты, у которой откровенно полемический настрой; но очевидно, что Форнерис разложила так листы с явным намерением наказать автора, с посылом – так не делается, так не становятся авторами, которых будут печатать в сериях «Мелоди». Автор текстов в ярко-зеленой папке – Джада, спокойная улыбчивая девушка, которая почти не разговаривает и постоянно все записывает. Она выбрала серию «Романтическая мечта».

– Джада. Как все мы помним, вы решили писать в «Романтическую мечту». История происходит в Оксфорде, в Англии. Героиня – Джуэл – молодая преподавательница романской антропологии второго порядка.

Если у кого-то из присутствующих и закрались сомнения по поводу существования подобной материи, то он оставляет их при себе, так что синьора Форнерис беспрепятственно продолжает:

– Джуэл – сирота, она одна-одинешенька, но испытывает дочерние чувства к подруге матери – синьоре Перкинс, которая ее вырастила и у которой есть сын Тони. Этот Тони, красивый сексуальный мужчина, с детства был предметом тайной любви Джуэл. Он, в свою очередь, влюблен в Руби – дочь декана филологического факультета, сексуальную штучку, известную своими шашнями с профессорами и практикантами. Тони преподает античную филологию, но гоняет на «Ягуаре», одевается от кутюр и занимается яхтингом.

Все, конечно, бывает, но мне это представляется сомнительным. Тони Перкинс! Да еще живет с мамой! Маньяк-психопат! Очевидно, что Джада, ввиду своего юного возраста, незнакома с классикой Хичкока[13] и выбрала это имя чисто случайно!

– На первых страницах романа Джуэл знакомится с Эдмонтом Джейстонсом, женихом Руби, молодым археологом. Она чувствует к нему сильное притяжение и, когда Эдмон спрашивает у нее, как пройти к университетской столовой, целует его. Я уже говорила вам, Джада, что эта сцена никуда не годится, что ее нужно переделать. Героиня «Мелоди» не лезет целоваться первая.

– Но я…

– Позвольте мне договорить. Словно этого мало, во второй главе Джуэл оказывается наедине с Перкинсом на подземной парковке университета…

«О Боже! – думаю я. – Одна на подземной парковке с Тони Перкинсом!» Впрочем, я не уверена, что в Оксфорде есть подземные парковки.

– …и на миг прижимается к нему, касаясь его шеи дрожащими губами.

Вокруг слышится одобрительный и даже немного завистливый шепот. Очевидно, что никому не пришло в голову описать поцелуй в шею дрожащими губами. А ведь это так просто и так действенно. Но Леонора Форнерис тут же пресекает комплиментарный шепот в сторону Джады:

– Героини «Мелоди» страстно любят единственного мужчину. Они могут встречаться с другими мужчинами, но не испытывают к ним страсти. Кроме того, у вас довольно запутанная ситуация: раз Джуэл знакомится с Эдмонтом на первых страницах романа, мы делаем вывод, что главный герой – это он, а Тони Перкинс – ее случайное увлечение.

Я согласно киваю. Да, так гораздо, гораздо лучше.

– Каноничное развитие сюжета было бы таким: Эдмонт влюбляется в Джуэл и в какой-то момент бросает Руби, которая сходится с Тони. Но вы, синьорина Джада, вкладываете в уста