Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола

пристегнут тот самый щенок Блю. Значит, это он его взял. Вот кому его всучила моя племянница. Может, Витторио специально привел его сегодня, чтобы растрогать Паолу? Однако, похоже, ему это не удалось, потому что, повернув на виа По, я вижу, как она резко разворачивается и идет прочь, одна. Витторио вместе со щенком остаются у витрины книжного, где выставлена прекрасная коллекция изданий по экологичному структурализму.

Оказавшись в автобусе, звоню племяннице. Мне хочется узнать подробности о том, как она пристроила щенка. Блю очень довольна.

– Я зашла спросить, не передумала ли ты, а тут этот дядька его забрал.

– Да, но как все было? Почему он его взял?

– Откуда мне знать? Он сказал, что щенок симпатичный, поиграл с ним немного, я спросила, не хочет ли он его взять, а то его отправят в приют, и он забрал.

– И все? Больше он ничего не сказал?

Проблема в том, что Блю не особо разговорчивая.

– Ну нет. То есть мы договорились, что встретимся и я передам ему ветеринарный паспорт, а заодно посмотрю, в каких условиях живет щенок.

– Так ты ходила к нему домой?

– Ну да. Вчера. У него красивый дом, большой такой. Там, где начинаются холмы. Даже сад есть. Собаке будет там хорошо, он уже купил все необходимое. И назвал его Элвин.

– Хм… Элвин… Как бурундука?

– Какого еще бурундука?

– Неважно. А кто был у него дома?

– Уборщица. Собаки. Ладно, тетя, пока, мне пора прощаться, я уже на работе.

Уборщица… Элвин… Холмы… Я прокручиваю в голове полученные сведения, которые были бы нелишними для Паолы, но потом спохватываюсь: не слишком ли я влезла в чужие дела. Впрочем, у меня вечно такая роль: я старая дева, живущая с котами, и влезать в чужие дела для меня естественнее некуда. В конце концов, если пишешь «Мелоди», у этого есть и другая сторона медали. Так ведь это называется? Или лучше сказать «другой оборот»? Выйдя из автобуса, вместо того чтобы направиться прямиком к дому, я замираю, прислушиваясь к аромату, доносящемуся из «Беккороссо», кулинарии в самом центре площади Сан-Мауро, где продаются курица гриль и картофель фри. Задумываюсь: не наплевать ли сегодня на овощное рагу и не купить ли куриные крылышки и жареную картошку. Сделав заказ, жду, когда мне упакуют его навынос, и думаю о том, что любые перемены всегда опасны, потому что потом будет трудно остановиться. Сначала капучино в баре, потом крылышки в «Беккороссо» – если так пойдет и дальше, то я войду в раж и перестану укладываться в зарплату. Глядишь, за несколько месяцев превращусь в одну из тех женщин, что закладывают в ломбард цепочку, чтобы купить дорогие туфли, и буду говорить подругам: «К чему этот унылый суп, давай лучше махнем в китайский ресторан!» И начну покупать на наши сборища печенья в булочной, вместо того чтобы сделать свой обычный кекс. Пора мне остановиться: не стоит допускать, чтобы атмосфера гедонизма писательских курсов разорила меня окончательно. Меж тем крылышки доставлены домой и мы съедаем их на троих: я, Пенни Лейн и Улисс. Им тоже очень нравятся крылышки.

– Ну что, парни, оближите усы и отправляйтесь в сад, а мне пора за работу.

Обычно я не разговариваю с котами. Если начать говорить с котами, обратного пути уже не будет. Пора открывать ноутбук и на несколько часов перенестись в Кирримьюр.

Глава 4

В тот день атмосфера в «Спящей красавице» была не из лучших. Между Изумруд и Шаннарой царила явная прохлада, с тех пор как вчерашним вечером Изумруд отказала Джейми. Он вернулся домой убитым и утром, отправляясь на ежегодное соревнование по метанию бревен у реки Тей, выразил уверенность, что будет одним из последних.

– Я не могу метать бревна, когда мне грустно, – объяснил он сестре, и Шаннара, зная, как брат ждал этого соревнования, сочувствовала ему.

– Некоторым, – сказала она, когда готовила рождественский джем для диабетиков, – не стоило бы подавать молодым людям надежду, если нет никакого намерения выходить за них.

– Некоторым молодым людям, – огрызнулась Изумруд, которую ничто не могло сбить с толку, – не стоило бы делать предложение девушке во время просмотра фильма.

Возможно, этот обмен мнениями мог перерасти в ссору, если бы именно в этот момент в магазин не вошел молодой и обаятельный молодой человек – блондин с глазами орехового цвета, в пуховике цвета ардезии, хорошо защищавшем от снегопада, который продолжал покрывать белым крыши Кирримьюра, и без того белые, поскольку снег шел без остановки уже четвертый день. Брюки Zenga с начесом придавали ему определенную элегантность, подчеркивали ее и сапоги из кожи питона. Едва увидев его, Шаннара напрочь забыла о своем брате и шикнула Изумруд:

– Я им займусь. Исчезни!

Новый клиент тоже казался весьма впечатленным девушкой, которая улыбалась ему из-за прилавка, заставленного банками с джемами. В тот день Шаннара была обворожительна в своем ярко-оранжевом свитере из ангоры и хорошо сочетающемся с ним зелено-оранжевом килте.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Мне нужна мисс Лейт.

В янтарных глазах Шаннары промелькнула тень разочарования.

– Я позову ее.

А в каштановых глазах молодого человека промелькнула тень облегчения. Значит, его другу Ангусу не эта девчонка голову вскружила! Не она владелица «Спящей красавицы», с которой ему нужно вести переговоры о покупке ее бизнеса! И это было куда как хорошо, ведь Дональд Берберри с первого взгляда влюбился в роскошную южную красавицу.

– Простите, если я позволю себе слишком много, но вы не совсем шотландка, я прав?

– Вы правы. Во мне течет испанская кровь.

– Испания!.. Я там учился. Это незабываемо! Мадрид, быки…

– Кхм…

Изумруд, услышав, что ее спрашивают, вышла, хоть ей и не хотелось прерывать столь увлекательную беседу.

– Простите, я Изумруд Лейт. Вы хотели меня видеть?

– Да, мисс Лейт. Меня зовут Дональд Берберри, я юрист семьи Кейллер.

Спустя два часа Дональд вышел из «Спящей красавицы», ничего не добившись. Мисс Лейт отказывалась от каких-либо переговоров с Кейллером, нисколько не была заинтересована в продаже – ни «Спящей красавицы», ни рецептов – и совсем не хотела участвовать в совместной работе, чтобы продолжать создавать вкуснейшие джемы из разных фруктов для знаменитого бренда, принесшего славу графству и ставшего предметом гордости всей Шотландии. Эта девица, размышлял Дональд, входя в офис «Кейллер», просто сухая рыжеволосая выскочка, и он не понимал, почему вообще Ангус так волновался при одном ее упоминании.

– Дон, съезди проведи переговоры, – сказал ему Ангус утром. – Я в ее присутствии не могу настроиться на деловой лад. Едва увижу ее – сразу хочется зацеловать и прижать к себе так, чтобы она взвыла от удовольствия.