Орден Осириса - Аргус

— Мы сели прямо в геотермальный карман, чтобы запитать реакторы, — бесплотный голос Магистра в темноте стал горьким и надтреснутым. — Мы посчитали этих кроманьонцев просто местной фауной. Мы были богами, готовыми зачистить этот мир под себя. И мы совершили лишь одну ошибку — недооценили ярость самой Земли. Светящаяся сетка навигационных карт на обшивке нарисованного корабля вдруг вспыхнула багровым, предупреждающим цветом. Земля под ногами вздрогнула, и голограмма резко схлопнулась, вернув зумера в реальность холодной, пахнущей озоном подземной камеры. Перед ним снова стоял Магистр в своем молодом, но угасающем теле, а его дочь испуганно сжимала руку Виктора.

— Мы были слишком высокомерны, — прошептал Магистр, и его пальцы судорожно сжались, выдавая истинный, глубоко запрятанный страх перед силами природы. — Мы посчитали, что подчинили себе физику Вселенной, а потому можем плевать на геологию этой дикой планеты. Мы же пролетели Космос и его вакуум, испепеляющий жар пылающих звезд и жесткое излучение сверхновых, кометы, астероиды и метеориты, каждый из которых мог нас уничтожить при столкновении. Чего нам теперь боятся? Так думали наши неопытные молодые и самонадеянные командующие крейсером. Мы посадили корабль-матку прямо в геотермальное жерло, чтобы запитать наши квантовые накопители. Мы заглушили маршевые двигатели. И это стало нашей смертью.

Голограмма взорвалась ослепительным багровым светом. Виктор почувствовал, как фантомная волна жара лизнула лицо. Из застывшего базальта на экране рванули вверх километровые столбы пепла и жидкого огня. Вулкан, потревоженный чудовищным весом корабля, проснулся мгновенно.

— Это был не просто взрыв, это был тектонический сдвиг, — в голосе Магистра заскрежетал металл. — Магма пробила титановое днище крейсера за секунды. Квантовые реакторы сдетонировали. Почти весь экипаж, тысячи наших ученых, инженеров, солдат — все они сгорели за один удар человеческого сердца. Корабль-матка превратился в оплавленный гроб, который лава утащила глубоко под землю, в эти самые катакомбы. Выжили только мы четырнадцать. Тех, кто в тот момент находился на поверхности в исследовательском модуле.

— А где тогда еще один? — спросил Виктор.

Магистр повернулся к юноше. Фиолетовые нити прибора отражались в его зрачках, делая их похожими на глаза насекомого.

— Я скажу о нем позже. Мы остались одни. Без серьезного оружия, без связи, на планете, полной дикарей. Наш маяк-транслятор был уничтожен. Этот прибор, — он указал на парящий янтарный кокон, — всё то немногое, что удалось вытащить из горящих обломков инженерного отсека. Он предназначался для экстренной эвакуации разума пилотов. Нам пришлось ловить ваших первобытных предков, препарировать их, искусственно перекраивать структуру их ДНК и мозга, чтобы сделать их нервную систему способной вместить наше сознание. Это было очень трудно! Сто двадцать веков, Виктор! Сто двадцать веков я и остальные тринадцать, а потом двенадцать, выживших прыгаем из одного мясного мешка в другой, удерживая власть над этим миром, чтобы вы — вы, примитивные обезьяны! — построили для нас новый транслятор. Мы ускоряли вашу науку, давали вам чертежи, развязывали войны ради технологических рывков. Всё ради того, чтобы вы своими руками собрали передатчик, который вызовет флот колонизации.

Магистр сделал шаг вперед, и его дыхание стало прерывистым:

— Но прибор выгорает. Каждая перезапись стирает координаты моей планеты в моей голове. Я забываю формулы. А Совет Двенадцати сошел с ума от бессмертия, они превратились в параноидальных чудовищ. Передатчик почти готов, но если я потеряю разум до его активации, мои соплеменники уничтожат эту планету вместе с моей дочерью просто ради забавы. Мне нужно твое лекарство, Виктор. Я должен остановить распад этого тела. Помоги мне не дать достроить транслятор и спасти её, или этот мир сгорит дотла.

Виктор потрясённый услышанным осмотрел более внимательно остатки инопланетного корабля. За двенадцать тысяч лет вырождающиеся пришельцы и их верные слуги превратили технологический отсек в жуткое святилище. Вдоль черных стен, прямо поверх квантовых волноводов и полупрозрачных биомеханических магистралей, тянулись наслоения человеческих эпох. Высеченные рабами античные руны и гимны во славу Осириса, забитые копотью от факелов. Тяжелые бронзовые подсвечники, оплывшие от векового воска. Жуткие современные медицинские стойки с капельницами, приборами искусственного дыхания и дефибрилляторами, которые Магистр добавил в последние век, чтобы удерживать хрупкую жизнь доноров до начала процедуры.

— Двенадцать тысяч лет назад этот проклятый вулкан лишил нас дома и сжег наш корабль-матку, — Магистр указал на стену, где антрацитовый металл переплетался с многовековым слоем базальта. — Мы были высшей расой, а остались вдесятером… то есть, нас осталось тринадцать на планете дикарей. Мы перекроили ваш мозг. Мы дали вам огонь, колесо и письменность. Знаешь зачем? Чтобы вы, примитивные обезьяны, построили для нас передатчик. Чтобы мы могли вызвать флот колонизации.

Глава 11

Бутылочные горлышки человечества

Виктор почувствовал, как по спине пробежал холод. Получается, что вся история Земли, это была историей фермы. Оказывается, Магистр и Совет Двенадцати — это не просто выжившие колонизаторы, а авангард геноцида, застрявший на Земле из-за природной катастрофы. Люди для них — биоматериал для выживания и бесплатная рабочая сила, которая своими руками строит инструмент для собственного уничтожения

— Но передатчик почти готов, а мой разум рассыпается! — Магистр схватил Виктора за отворот куртки, и в его глазах вспыхнул безумный фиолетовый огонь прибора. — Остальные двенадцать членов Совета уже не думают о миссии. Они деградировали. Они хотят просто вечно править вами, менять тела и развлекаться. А когда флот прилетит, они уничтожат всех людей. И мою дочь тоже, потому что для них она — просто гибридный скот. Мне нужно твое лекарство, Витя! Я должен зафиксировать свое сознание, убить остальных двенадцать сумасшедших, завершить постройку транслятора и… договориться с метрополией. Или уничтожить передатчик. Спаси мою дочь от них.

Магистр резко ударил ладонью по пульсирующей мембране. Инопланетный прибор взвыл, и по камере пронеслась волна тяжелого, фиолетового излучения. Воздух стал густым, как кисель. Звуки снаружи полностью отсеклись.

— Теперь они нас не слышат, — выдохнул Магистр. В его молодом лице проступила глубокая, мертвенная усталость, накопленная за двенадцать веков. — Совет Двенадцати следит за каждым моим шагом. Мои соплеменники, Виктор… О, ты думаешь, что я чудовище? Ты не видел остальных двенадцать. Безумие бесконечных переносов превратило их в бешеных псов. Они параноики. Они застряли на этой планете, как в тюрьме, и ненавидят этот мир.

Девушка испуганно прижалась к плечу юноши. Тот почувствовал, как быстро бьется её сердце. Она верила, что он найдет выход.

— Они не знают про твое лекарство,