Орловы. На службе Отечеству - Сергей Герасимович Митин

Россию и приняла православие. В августе 1745 года в возрасте 16 лет была обвенчана с наследником престола Петром Федоровичем. Отношения с мужем не складывались. Их сын – наследник престола Павел родился только через 9 лет совместной жизни супругов, 20 сентября 1754 года. По велению императрицы Елизаветы Петровны младенца сразу отобрали у матери. Воспитание будущего императора взяла на себя императрица, матери позволяли лишь изредка видеться с ним.

После рождения сына отношения Екатерины с супругом ещё более ухудшились. Не всегда ровными они были и с властвующей императрицей Елизаветой Петровной.

В этой обстановке, видя совершенную бесперспективность своего положения, прекрасно понимая свою судьбу при восхождении своего супруга Петра на российский престол, Екатерина принимает единственное правильное решение. Она начинает усиленно заниматься самообразованием, прежде всего изучает русский язык, русские традиции и культуру. Она читает книги по истории, философии, юриспруденции, сочинения Вольтера, Монтескьё, Тацита, другую литературу. Отстраненная не только от власти, но и от принятия каких либо даже связанных со своей семьей решений, она ищет сторонников и преданных ей людей. Она – молодая, красивая тридцатилетняя женщина. И она встречает Григория Орлова.

Не берёмся определить пропорции: сколько в отношении Екатерины к Григорию было в тот момент чисто женского интереса, а сколько – интереса политического. Нет таких весов. Относительно 1759 года, когда они сближаются, трудно говорить, думала ли Екатерина уже тогда о перехвате власти из рук супруга, который и сам ещё никакой властью не обладал – при живой императрице Елизавете Петровне.

Но 6 марта 1762 года именно при её содействии Орлов из капитанов назначен в цалмейстеры (казначеи) Канцелярии главной артиллерии и фортификации, так что к моменту переворота он сможет распоряжаться средствами, нужными заговорщикам.

Женское внимание Екатерины к Григорию не ослабевает целых двенадцать лет. Так сказать, рекорд для неё. Мы видим устойчивую, по сути, пару, пусть и не связанную узами церковного брака. Но связанную и взаимным чувством, и рождением общего ребёнка, и безусловным доверием со стороны Екатерины.

По крайней мере, до определённого момента – пока в доверительной беседе с французским дипломатом она не скажет с явной обидой о «бурлацкой натуре» Григория, имея в виду единственно его неразборчивость в амурных делах: «калмычка, финляндка и самая изящная придворная дама». Но это будет очень нескоро.

Но сейчас Екатерина очарована Григорием Орловым. Она видит в нем не только настоящего мужчину – сильного и смелого красавца, но и человека решительного, способного на многое. «Изумительное существо», по словам самой Екатерины.

Глава X. В которой начинают появляться фальшивые императоры, а одно «очень приятное место» становится местом трагедии

Сентябрьская ночь 1773 года… Затемно к уединённому степному хутору в сотне вёрст от Яицкого городка стягиваются казаки. Жгут костёр. Волнуются, переговариваются: сказывают, хутор стал приютом для самого царя, для Петра Фёдоровича. Сказывают также, будто некоторым казакам объявлялся он ещё прошлой осенью и зимой, показывал доверительно «царские знаки» на теле, а потом пропал. Думали – может, схвачен, ан нет: обещано, что к рассвету предстанет. Действительно: к рассвету выходит к казакам из избы некто – лет тридцати, среднего роста, ладно сбитый, тёмно-русый и с чёрной бородой, в новом шерстяном армяке, в сапогах и в шляпе. В глазах – отблески огня. Иван Зарубин, племянник походного казачьего атамана, в историю вошедший под прозвищем Чика, позже покажет: «Все уже о том думали (…); где не сойдёмся, говорили войсковые все: “Вот будет государь!”, и, как приедет, готовились его принять». Выходит со словами: «Ждёте? Ну, вот он я – точно, ваш государь. Я знаю, что вы все обижены…» От его имени зачитывается тут же «имянной указ», пока без личной подписи, составленный грамотными казаками: «Как вы, други мои, прежним царям служили до капли своей крови, дяды и отцы ваши, так и вы послужити за своё отечество мне, великому государю амператору Петру Фёдаравичу»…

Самое удивительное, что это далеко не первое явление «Петра III». Уже через два года после переворота 1762-го таковым назвал себя разорившийся армянский купец Антон Асланбеков.

Весной 1765 года пусть не лично царь, а его «фурьер» с печатным письмом о присяге появлялся во владениях заводчиков Демидовых под Оренбургом. «Фурьер» уверял приписных крестьян и горнорабочих, что сам Пётр III вместе с оренбургским губернатором по ночам тайно объезжает округу «для разведывания о народных обидах». В том же году Петром III скажется в Воронежской губернии беглый солдат Гавриил Каменев, обещающий тяжёлые налоги заменить на пару гарнцев хлеба с души: «Знаю, что замучены вы»…

Своего «Петра III» знала Слободская Украина: в Изюмском уезде беглый солдат Пётр Чернышев был разоблачён, сослан, но в Нерчинске поверившие красноречивому солдату крестьяне пытались организовать «императору» побег, снабдив его лошадью и даже деньгами на дорогу, да только он заблудился в тайге, был снова пойман и отправлен на вечную каторгу.

Объявятся «Петры Третьи» и за границами Российской империи: в Черногории и в Чехии.

А ещё – беглый крепостной Федот Богомолов и беглый же каторжник, разбойничий атаман Георгий Рябов… И даже капитан одной из расквартированных в Оренбурге частей императорской армии Николай Кретов. Среди лже-петров обнаружился и… скопец Кондратий Селиванов.

Но самым парадоксальным Лже-Петром, видимо, следует считать еврейского авантюриста Якова Франка. После того, как соплеменники обличили его в лжемессианстве, он, раздобыв в Австрии титул барона, стал жить на такую широкую ногу, что обыватели города Оффенбаха сами пустили слух, будто бы на самом деле никакой он не Франк, а уцелевший Пётр III, а дочь его Ева – то ли дочка, то ли внучка почившей в Бозе Елизаветы Петровны. Из чего можно сделать вывод, что вера в «чудесные спасения» свойственна далеко не одним лишь русским людям. Всего же «Петров III» – тех, кто только в России представлялся свергнутым императором, но был быстро схвачен, насчитывают десятки (некоторые исследователи – до сорока!). Собственные их имена памятны специалистам, но даже не попадают в учебники истории.

Появления лжеимператоров особенно в первые годы правления Екатерины II – очень характерное явление. Природа их понятна – нелегитимность занятия императорского престола Екатериной. Никакого права принцесса захудалого немецкого княжества на российский престол не имела. Это понимали все; и сама Екатерина и её ближайшие сторонники. И, конечно, главную опасность представлял свергнутый Пётр III.

Поэтому из событий 1773 года крестьянской войны Пугачева, как и из историй с другими лжеимператорами, вернёмся на одиннадцать с лишним лет назад, в лето 1762 года.

…Уже на следующий день после переворота, то есть 29 июня, Екатерина «послала, под начальством Алексея Орлова, в сопровождении четырёх офицеров и отряда