Гиблое место - Ирина Владиславовна Боброва

– Да уж, пожалуйста, будь добр!

– Суть в чём? Мозг человека можно представить как приемник, настроенный на определённую волну. И он принимает передачу определённой станции. Это то, что он видит, слышит, ощущает. Но бывает, что настройка приёмника сбивается, и человек начинает принимать передачи других станций. Они мешаются с передачами его станции – ну, ты знаешь, как бывает при неточной настройке? – Я кивнул. – Так можно объяснить шизофрению, – продолжил Петро. – Шизофреник принимает передачи, предназначенные для другой личности, реагирует на несуществующую в нашем физическом мире угрозу, слышит голоса из другого мира, но и в самых тяжёлых случаях может вообще выпасть из нашей реальности. Впасть в кататонический ступор. Что, собственно, и произошло в институте. Местные, говоря о катастрофе, сами-то толком ничего и не видели. Тут было мощное половодье, снесло струнный мост. Обрушился поезд, благо шёл порожняком, жертв немного. До этого Берию сняли, а он лично этот проект курировал. Лагеря под амнистию попали. Первыми простых зеков амнистировали, а в пятьдесят четвёртом в качестве жеста доброй воли дорогой Никита Сергеевич или нет, ещё товарищ Маленков, – Петро ухмыльнулся, – японцев на родину отправил. Ну а потом началось массовое выключение людей – как это тогда называли. Идёт человек – бац, упал. Пульса нет, дыхания нет, процессы все на нуле. А потом через сутки очнется, как ни в чём не бывало – ничего не помнит, как будто выключили, а потом снова включили. Такие случаи бывали на ядерных полигонах. Да в том же Семипалатинске. А у нас это приняло массовый характер. С тобой то же самое было.

– Но я же помню, – возразил ему я. – Пусть не свою жизнь, но помню.

– Вот это-то и странно. Я ведь почему тебя к Балашихе потащил? Та же волновая физика. Любая знахарка, любой шаман этим пользуются каждый день, только на бытовом уровне. Так сказать, настройщики – мозги как в порядок привести могут, так и сорвать начисто психику. Та самая пресловутая порча, которая до сих пор пользуется огромным спросом у потребителей подобных услуг, которые оказывают эти сомнительные, так сказать, специалисты. Не, ну, конечно, не все они шарлатаны, есть и такие, которые что-то знают, что-то умеют, но вот они едва ли могут объяснить, что у них получается и почему. Тут, если проводить аналогию, то, пожалуй, больше подойдут медведи на велосипеде – педали крутят, вроде едут, а зачем это – не знают…

– Да понял уже, не совсем тупой. Давай рассказывай, что с институтом дальше было?

– Пронин погиб. Тоже при загадочных обстоятельствах. И тут совершенно неожиданно иссякли трансураниды, – закончил рассказ Петро.

– То есть как «иссякли»?

– Месторождения ведь как обнаруживают? Знаешь? Нет? Тогда слушай… В сороковых годах все искали уран. Ну, ты слышал историю о красноярском деле в геологии? Нет? Тоже не слышал? Тогда в двух словах расскажу. Приехала в Красноярск некая психопатка по фамилии Шестакова, корреспондент газеты «Правда». Зашла она в краеведческий музей и увидела образцы урановых руд, закупленных в Германии и привезённых ещё в начале века. А в другом отделе музея выставлены тоже образцы урановых руд, но привезённых из Ферганы. Ну, она эти образцы тайно похищает, привозит в Москву, не сообщая, откуда именно, только донос, что из Сибири – и всё, закрутилось дело. Геологов обвинили в том, что они скрывают от партии и правительства богатейшие месторождения урановых руд. Посадили многих. А до этого, можно сказать, проводилась детальная аэрофотосъёмка Советского Союза. Ну, грубо говоря, летали самолёты с дозиметрами и… Так вот, летают они, ничего не находят, и вот сбился самолёт с курса, пролетел немного севернее нашего Барнаула – и на тебе, такой всплеск радиации. Учёные не поверили, думали – ошибка. Вылетели повторно. И наткнулись на нашу гору. Стали брать образцы пород – даже близко ничего похожего на урановые руды. А потом оказалось, что радиоактивны сами деревья. Вот и начали по-простому брать из них смолку, гнать пихтовое масло, пережигать их на древесный уголь, а там уж получить уран – дело техники. Сначала зэки работали, а потом уже институт поставили. Генерал Ветров пришёл, он тут вообще всё на широкую ногу поставил, все новейшие достижения науки и техники тут были. А товарищ Берия не преминул на совещании у товарища Сталина ткнуть носом министра геологии Малышева. Дескать, твои геологи вредительством занимаются, а мои орлы уже столько лет Родине и уран, и трансураниды дают.

– Так-то оно так, всё понятно, всё по полочкам. Комар носа не подточит. И верю тебе, ты знаешь, что говоришь, но есть один момент: гора. У меня чёткие указания – чтобы на покупаемых землях была гора. Заказчики – люди знающие, и стопроцентно побольше, чем я и ты. Что с этой горой?

– А ничего. Нет там радиации. Летали там и разведчики, и так исследовали. И деревья нерадиоактивные и никогда ими не были. Хотя – по документам они такими были, и что с ними случилось – неизвестно. Поизучать бы это всё, поисследовать, но… с пятидесятых годов тему заморозили.

Петро не умел врать. Зря я на него грешил, подозревая во лжи. Он даже недоговаривать не умел. Смущался, начинал поправлять очки, вытирать вспотевшие ладони полой рубахи. Решил помочь ему:

– Давай с другой стороны зайдём? В дороге, когда мы с Витьком на «хаммере» сюда ехали, Роберт Исмаилович рассказывал интересную историю. Троих его земляков задрали. Да ты и сам слышал. Ещё возражал, что-де домой они отправились. Так я тоже скажу. Я за эти сутки не поседел по одной причине – меланина в организме навалом. Тоже, между прочим, наблюдал за подобным происшествием.

– Так с этими проще – их не нашли, – Петро замялся, и мне показалось, что он оправдывается… или чувствует себя виноватым. – Они в институт частенько пытались пролезть, всё проход искали. Дескать, там приборы остались ценные, а тогда золота и платины на контакты не жалели, вот и думали лом оттуда вынести. Кто знает, где смерть свою нашли? Но вот что меня поразило, – Петро умолк, задумавшись. – Фамилия твоя. Гмелин. А по матушке ты как?

– Она детдомовская, дали простую фамилию – Коптелова. Чёрная была, как головёшка, в вагоне товарняка нашли, на угле. Повезло, что сопровождающие решили проверить буксы колёс на одном из разъездов и писк услышали. Думали, котёнок залез. Не поленились открыть вагон. А там свёрток. Кстати, тоже где-то здесь было дело. Товарняк в Новосибирск направлялся, да всего ничего прошёл. А Гмелин – отец