Гиблое место - Ирина Владиславовна Боброва

А вот появился майор, вскружил голову… И если руку на сердце положить, то не Виталиком очарована была, а просто захотела пожить при коммунизме, пусть при пробном. Красиво рассказывал майор про посёлок Лесной, про то, что нет воровства и скандалов, что все люди молодые, увлечённые. И Варя сейчас вспомнила, как захотела если уж не получится поучаствовать, то хотя бы одним глазком взглянуть на это место. Взглянула. Посёлок не обманул ожиданий, и люди здесь действительно удивительные, вот только муж… Но это ничего, стерпится, слюбится, как говорила её бабушка. А может, нужно найти подход? Поговорить с ним по душам? Бабушка ещё говорила, что ночная кукушка всё перекукует. Но какие тут ночи? Если он только лёг и сразу уснул. А она потом вертелась полночи, всё гадала: не любит? Или просто день тяжёлый был? Может, правда устал? Но тогда откуда взялся в шкафу бюстгальтер?..

– Написали? – Варя, вздрогнув, отодвинула лист. – Ну, давайте, я прочту, а вы пока чайку попейте. Сидорчук вон рогаликов вам свежих принёс. У нас в городке пекут. В столице таких не увидишь! А может, журнальчики полистаете? А я сейчас ознакомлюсь и вопросы задам.

Варя, вздохнув, пододвинула ближе блюдце с рогаликами и неожиданно ощутила сильный голод. Сдоба оказалась действительно великолепной. Чай, ароматный, терпкий, уже остыл, но всё равно бодрил, прогоняя остатки сна и плохого настроения.

– Ну что, ознакомился с вашим творчеством, – Иванов добро улыбнулся. – Хорошо пишете, литературный дар имеете. У нас тут институтская молодёжь альманах надумала выпускать литературный, так что присоединяйтесь! А вот вы пишите, капитан с лейтенантом ехали с вами в купе. Они никаких вопросов вам не задавали? Фамилии их не помните?

– Ой, да что вы! Они хорошие. Капитан всё так заботился, всё курицей домашней угощал. А лейтенант на каждой станции в буфет бегал. Да они всё больше про свою службу говорили. В командировку они ехали, в местное пехотное училище.

– Ну ладно, хорошо… – Иванов достал папиросу, смял мундштук, но, засмущавшись, прикуривать не стал. – А наши два молодца, одинаковых с лица – Суровикин и Суровцев, они как? Не грубили вам?

– Да я уж и не помню. Всё так неожиданно случилось, всё так быстро. Они же коллегами представились, из Лесного.

– А в купе четыре места. Больше попутчиков не было?

– Мужчина был. Он вечером сошёл. Или ночью. Но после Новосибирска, это точно. Поезд ещё долго там стоял, на той станции.

– Как выглядел, не помните?

– Да просто, обыкновенно. Штаны серые, в полоску, сапоги хорошие, добротные такие, вроде кожаные.

– Яловые или юфтевые?

– Да я в этом не разбираюсь, я из таких тонкостей только и могу, что от кирзовых сапог все остальные отличить. Да и товарищ неразговорчивый был. Представился Геннадием. Сказал, что заготовитель по линии потребкооперации, закинул вещмешок на полку и проспал всю дорогу.

– Что ещё из одежды на нём было? Не запомнили случайно?

– Да фуфайка, синяя. Свитер вязаный, шерстяной… – Варя, склонив голову вправо, задумалась.

– А свитер он всю дорогу не снимал?

– Да он ехал всего станций пять-шесть. А свитер, да. Когда он выходить собрался, я не спала. Так, дремала. Он рубаху поправил, свитер поднял и рубаху в брюки заправил. Я ещё подумала – смешная рубашка, яркая, хоть петрушкой в балаган иди.

– Ночью рассмотрели?

– Да. Там как раз фонарь в окно светил. А ещё он дверь купе приоткрыл, вещмешок выставил. Быстро так одежду в порядок привёл, фуфайку накинул, шапку на голову и вышел.

– Посмотрите, этот человек? – Иванов достал из синей папки рисунок и протянул его Варе.

– Да, похож. Я особо не рассматривала. Хотя, знаете, у него на руке ноготь сорванный. Уже подживший, но видно, что недавно поранился. Он когда чай пил, заметила. На правой руке, на большом пальце.

Иванов сделал в блокноте пометку.

– Ну ладно, пожалуй, всё на сегодня. Вас уже Ветров заждался. – Он нажал звонок – тут же в дверях возник солдат и замер, вытянувшись по стойке «смирно». – Значит, так, Сидорчук, проводи Варвару Фёдоровну в первую приёмную.

Варя улыбнулась, подумав, что майор – очень приятный человек, покинула кабинет. А Иванов, задумчиво посмотрев ей вслед, подождал, пока закроется дверь. Потом он взял телефонную трубку, набрал номер.

– Экспертиза? Дайте мне Быкова. Да. Срочно. – Он, дожидаясь, пока старший судмедэксперт подойдёт к телефону, закурил. Лицо его, умное и доброе, стало серьёзным, лохматые брови сошлись к переносице. Он посмотрел на карту железных дорог, висящую на стене и, прижав плечом телефонную трубку, сделал две отметки карандашом. – Быков? Да, майор Иванов на проводе. Слушай, Быков, глянь в результатах, что у нашего трупа с пальцами… Да нет, большой палец… Да. Да на правой… Так, спасибо, дружище, помог очень.

Иванов немного постоял, глядя на аппарат, и снова снял трубку.

– Соедините меня с управлением железной дороги… немедленно…

Но Варвара об этом не знала. Она шла по посёлку, ещё находясь под впечатлением от встречи с генералом Ветровым. Он был очень большим человеком, а сам – высокий, плечистый, с крупными чертами лица и большими, как лопаты, ладонями. Варя обратила внимание на мозоли – застарелые, такие бывают у людей, которые много и тяжело работали. Генерал заметил её взгляд и рассмеялся – от души, весело.

– С четырнадцати лет на сталеплавильном заводе работал, – сказал он. – Тогда, Варенька, работать с малолетства шли, чтобы прокормиться. Это сейчас Советская власть даёт детям возможность учиться, отдыхать, но самое главное – учиться. Вот и вы, милая девушка, несмотря на тяжелейшее военное время, выучились, и не только выучились, но и готовитесь стать учёным. Да-да, не смотрите так удивлённо! Я вот только что говорил по телефону со своим московским другом. Позвонил в такую рань, не спит, переживает, как, мол, там моя девочка устроилась. Не догадываетесь, о ком говорю? – Он хитро улыбнулся, а Варвара, смутившись, отрицательно покачала головой. – Ну как же, профессор Приходько, Владимир Евграфович просил меня лично проследить, чтобы у вас всё было хорошо и с защитой не затянулось. Он, видите ли, делает на ваши способности большую ставку. Ну и обижается, естественно, что лучшую сотрудницу перехватили.

– Да что же он так на вас, – смутившись, пролепетала аспирантка, – и никто меня не переманивал, я сама замуж вышла, сама к мужу приехала.

– Вот-вот, всё это я ему рассказал, но вы же знаете профессора? Владимир Евграфович так в меня вцепился, что я просто был вынужден дать ему обещание, что отпущу вас сразу же, как только защитите кандидатскую диссертацию. И мужу вашему перевод в столицу устрою –