В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова

тоже не ангел. Это надо было устроить шпионские страсти? Ты лишила меня, ты просто украла у меня шесть лет жизни моего сына! – Остановившись, прошипел мне в лицо Крылов.

Соседка, выше нас по улице на два дома, что шла нам навстречу, с интересом прислушалась к разговору, притормаживая, как бы невзначай.

- Давай поговорим позднее. Не сейчас? – прошипела я негромко бывшему мужу в лицо и попыталась вытащить своё предплечье из его захвата.

- Мне нужно успокоить Антошку, а не выяснять с тобой, что и когда. Как бы то ни было, но наше всё в прошлом и смысла ковыряться в этом я не вижу. Какая уже сейчас разница, что и кому кто сказал или сделал, – проговорила я как можно спокойнее и тише.

Но куда там! Крылова понесло!

- Ты не имела права молчать! – в голос сказал он, не отводя от меня взгляда.

Ах ты ж, праведник! Отец-молодец!

- И ты не имел права, – тоже уже не стесняясь и не обращая внимания ни на кого, ответила я бывшему мужу и добавила, — Притом, я совсем не уверена, что тебя обрадовало это известие. Так что, давай не будем скандалить при ребёнке.

- Почему ты не сказала мне в Москве, когда мы встретились?

- Не смогла. Я увидела тебя и не смогла сказать. Прости. Это было глупо.

- Глупо было бежать через полстраны!

- Мерзко было давать мне повод!

Мы стояли и смотрели друг на друга как злейшие непримиримые враги. Как соперники, как двое обиженных и так и не простивших друг друга бывших супругов.

Выдохнула, сбрасывая напряжение, краем глаза отмечая ухмылку Ильи Сергеевича и недоумение Антошки. Стоп! Хватит концертов, Мира!

- Всё Крылов! Встретимся через три или пять дней, когда узнаём результат! Бывай!

Шагнула вперёд, попытавшись сбросить прицепившуюся клешнёй ладонь, но не тут то было.

- Собирайся, сегодня вечером выезжаем в Москву. – Непрошибаемым тоном приказал мне большой начальник и командир латимерий, мой бывший муж.

Глава 25

Глава 25

- Нет.

Слово прозвучало, упав камнем в глухое непонимание между нами.

Я остановилась и внимательно рассматривала непроницаемую маску, в которую превратилось когда-то такое живое лицо моего когда-то любимого мужа. Смотрела в надежде, что он всё поймёт без объяснений и скандалов.

Но напрасно.

- Я не спрашиваю твоего мнения. Ты уже нарешала самостоятельно. Хочешь ты этого или нет, но мы сегодня вечером едем домой, – припечатал Крылов.

У меня зачесались руки дать подзатыльник этому дундуку.

Всё пока развивается именно по такому сценарию, которого я опасалась больше всего.

- Зачем нам ехать с тобой в Москву? – спросила, сдерживаясь и стараясь говорить как взрослый человек, без эмоций и нервов, не дёргаясь и не споря.

В глазах Крылова мелькнуло какое-то чувство, и он проговорил с лёгким недоумением и превосходством:

- Потому что в Москве я могу дать своему сыну всё самое лучшее.

Похоже, придётся сложнее, чем я надеялась. Крылов стал так далёк от меня, что шансов настроить мосты взаимопонимания ничтожны.

- Что именно самое лучшее ты готов предоставить Антошке в Москве, Никит? – попыталась я ещё раз.

- Школа, развивающие секции, информация, условия, в конце концов, – перечислял мой бывший муж с таким лицом, будто разговаривает с недоразвитой дегенераткой.

- Чужой дом, незнакомое окружение, чужая няня, загазованный воздух, загрязнённая вода, постоянный шум и равнодушные люди вокруг, и ты, появляющийся в его жизни в лучшем случае на полчаса в день? – продолжила перечислять я, борясь со своими эмоциями.

И желанием заорать в лицо этому самодовольному эгоисту, что он ломает психику ребёнку, походя, ради своего тщеславия. Собирается сломать.

- Почему чужой? – высокомерно приподнял бровь Крылов, намекая на себя любимого.

- Потому что Антошка кроме нас с мамой никого близких не знает, – припечатала я, не выдерживая, и с такой силой дёрнула из захвата свою руку, что, кажется, затрещала ткань рукава.

- Привыкнет! – выплюнул мне в лицо Крылов, моментально заводясь в ответ.

- Мы не поедем, Никита. – Твёрдо сказала я, опустив подбородок и глядя на бывшего мужа исподлобья.

На что Крылов, внезапно успокоившись, с ухмылкой ответил:

- Ты понимаешь, что я могу и не спрашивать тебя?

- Что, украдёшь меня с ребёнком? – Всё, ещё надеясь перевести в другую плоскость, спросила, уже зная ответ:

- Если ты не хочешь, ты можешь оставаться здесь.

Кто бы сомневался!

Меня затрясло, несмотря на всё старание сдержать себя в руках и не фонтанировать эмоциями. Нет смысла апеллировать ни к чему другому с Крыловым, кроме логики и здравого смысла! И поэтому самое правильное для меня – держаться за разумное.

- Я понимаю, что ты в своей гордыне хочешь меня наказать. Растоптать и унизить. Растереть в прах. Но подумай, кому от этого станет хорошо? Тебе? А как же Антон? И, кроме того, подумай, что я могла ничего тебе не говорить вообще, предполагая твою реакцию. Как ты думаешь, почему я всё-таки сказала? – заговорила я как можно более спокойно, но всё равно срываясь голосом на дрожь.

Выдохнула и, сжав кулаки, попросила, глядя в почти чёрные глаза:

- Только не скатывайся, как водится, к деньгам и мифическим возможностям.

Крылов, видя, что зацепил меня, и я на грани, зло усмехнулся и проговорил со спокойной уверенностью правого во всём и сильного:

- Мне всё равно, что ты думаешь. Я просто заберу ребёнка. По суду, по праву сильного. И ты ничего с этим не сделаешь!

Я укусила себя за щеку, чтобы не сорваться, и негромко спросила, шипя гадюкой:

- И ты лишишь сына единственно родных ему людей?

Крылов усмехнулся и спросил, чувствуя себя