Корпорация Santa 2 - Денис Деев

обладал побочным эффектом в виде пробуждения генетической памяти о временах, когда люди еще не изобрели маркетинг, но уже очень хорошо умели выживать вопреки всему. Глядя на то, с какой деловитостью «альпинист» гоняет эльфов, Макс понял: экспедиция либо принесет яйца, либо построит в штреках новую цивилизацию.

— Ну что, — 89-й обернулся к Максу, затягивая лямки своего рюкзака. — Группа готова. Выходим сейчас. Пока темно… хотя здесь всегда темно. Главное — не сбивать дыхание. Идешь с нами, Бугор?

Над пещерой повисла тишина. Это был тот самый классический, неудобный переломный момент. Буквально пять минут назад Макс толкал пламенную речь о том, что абсолютно каждый член общества обязан нести свою посильную ношу в деле выживания. Как правило, мудрые предводители предпочитают нести эту ношу удаленно, из хорошо защищенного укрытия, но сейчас на него в упор смотрели десятки ожидающих глаз. Откажешься — и весь с таким трудом выстроенный авторитет посыплется на пол, как высохшая глина.

С другой стороны, Макс быстро взвесил риски. А чего, собственно, ему было бояться?

Он идет не один. С ним отправляется десяток самых крепких и зубастых ребят из Ямы. Один только Ковш обладал такими габаритами, что мог бы голыми руками остановить на скаку медведя, а потом заставить его извиниться. Восемьдесят девятый, окончательно вжившийся в роль неумолимого покорителя вершин «Барса», излучал железобетонную уверенность человека, который по утрам завтракает лавинами.

И, наконец, существовал самый главный, неоспоримый аргумент: крота-камнееда смог обокрасть Жорж. Жорж! Неповоротливый увалень-сомелье, чьим главным жизненным навыком было умение отличить запах забродившего мха от просто сгнившего. Если уж этот гений дистилляции, ни разу в жизни не державший в руках ничего опаснее штопора, сумел утащить яйца из-под носа мутанта и остаться при своих ногах, то их элитная, мотивированная команда должна справиться с заданием играючи, как с воскресной прогулкой по парку.

— А как же! Конечно, иду! — с готовностью воскликнул Макс, накидывая на плечи рюкзак с такой лихостью, будто всю жизнь мечтал провести отпуск в темной норе в компании слепых хищников.

Он обернулся к провожающим, напуская на себя строгий вид:

— Эйра, Гриндар! Остаетесь на хозяйстве. Головой мне отвечаете за дисциплину, порядок и неприкосновенность лаборатории Жоржа. Мы скоро вернемся. С победой и… с яйцами. Звучит, возможно, не слишком героически, зато с пользой для общества.

Махнув рукой на прощание, Макс шагнул во мрак тоннеля вслед за своей экспедицией.

Чем глубже они спускались, тем уже становился штрек. Каменный свод давил на плечи, а густая влажная темнота, казалось, физически сопротивлялась неверному свету их банок со светляками. Тишину нарушало только тяжелое дыхание отряда и шорох осыпающейся крошки под сапогами.

— Вы какие-нибудь песни помните? — неожиданно поинтересовался Ковш, прерывая гнетущее молчание. Его басистый шепот гулким эхом прокатился по тоннелю.

Макс, шедший следом, чуть не поперхнулся затхлым пещерным воздухом.

— Зачем нам сейчас песни-то? — искренне удивился он.

— Ну как… — кузнец пожал необъятными плечами. — Веселее же. С песней оно завсегда веселее жить. И голову твари в пасть совать тоже как-то сподручнее, с музыкой-то. Смелости придает.

— Никаких песен! — резким, не терпящим возражений тоном распорядился идущий в авангарде 89-й. — Вы и так топаете, как стадо контуженных бегемотов! Цапп хотите привлечь? Или еще кого похуже? А ну, стоять!

Отряд послушно замер.

— Все, что болтается — подвязать! — скомандовал Барс, прохаживаясь вдоль шеренги. — Все, что звенит и шумит — выкинуть или замотать тряпками! Тишина — это жизнь. Любой лишний звук в пещерах — это приглашение на ужин, где главное блюдо — вы.

Убедившись, что эльфы судорожно подтягивают лямки и прячут болтающиеся концы самодельных ножен, Барс деловито повернулся к Максу.

— Теперь вводная. Этот ваш крот-камнеед — он какой вообще? Большой? Сильный? Хищник или падальщик?

Макс почесал подбородок, пытаясь выудить хоть какие-то крупицы полезной информации из вчерашнего допроса пухлого самогонщика.

— Честно говоря, мы про него вообще ничего не знаем, — развел руками Макс. — Знаем только, что Жорж как-то умудрился его обокрасть.

— Ну как это не знаем? Знаем, — Барс презрительно фыркнул, словно Макс не смог сложить два и два. — Включаем логику. Раз он «крот», значит, живет в глубоких норах. Следовательно, либо вообще слепой, либо зрение у него ни к черту. В такой темноте глаза не нужны. Зато нос в полном порядке, и слух — дай боже каждому. Любой чих за километр услышит.

Логика была абсолютно железной. Макс уважительно кивнул, оценив дедуктивный метод бывшего вахтера. Желая не отставать и внести свой посильный вклад в составление биологического портрета врага, он глубокомысленно добавил:

— Ну, и еще он яйца несет.

Барс на секунду завис. В его суровой, практичной картине мира кроты никогда не несли яиц, но местная фауна явно не читала учебников по зоологии. Бывший «вахтер» с подозрением посмотрел на Макса.

— А это нам к чему? Какая от этого тактическая польза?

— Да не знаю, — Макс философски пожал плечами. — Никакой, наверное. Просто подсказал. Для полноты картины.

Глава 11

Они шли по узкому, извилистому штреку уже около часа, когда стены вдруг мелко завибрировали. С потолка посыпалась известковая крошка, а где-то впереди раздался глухой, ритмичный скрежет.

Макс похолодел. Этот звук он ни с чем бы не перепутал. Звук перемалываемой породы. Точно так же звучал буровой конус корпоративного танка Изольды, когда он проломил стену в Яме.

— Засада! — прошипел Бугор, судорожно сжимая рукоять кирки. — Корпораты нас обошли! Приготовиться к бою!

Эльфы мгновенно сбились в кучу, выставив вперед каменные лезвия и кирки, с ужасом глядя, как стена штрека в десятке метров от них покрывается глубокими зигзагообразными трещинами. Камень вспучился, не выдержав чудовищного давления изнутри.

Раздался оглушительный грохот, скала брызнула во все стороны градом осколков, и в пролом тяжело вывалилась… туша.

Это был не танк. Хотя габаритами эта тварь вполне могла поспорить с небольшим карьерным экскаватором. Биологическая машина для глубокой проходки. Слепой, лишенный даже намека на глаза, покрытый толстой бледно-серой шкурой червь-переросток. Его «лицо» представляло собой огромный, абсолютно круглый рот, усеянный вращающимися по спирали рядами желтоватых каменных зубов, способных перетирать базальт в муку. А вокруг этой жуткой мясорубки непрерывно, как у актинии, шевелился венчик длинных мясистых щупалец-локаторов.

Крот-камнеед. Во плоти и очень, очень голодный.

— Мамочки, — выдохнул один из амбалов в арьергарде и от страха выронил кирку.

Инструмент со звонким лязгом ударился о каменный пол.

Для крота этот звук прозвучал как удар в обеденный гонг. Щупальца твари мгновенно вытянулись в сторону источника шума, слепая морда безошибочно взяла пеленг, и многотонная туша с пугающей