Корпорация Santa 2 - Денис Деев

трезвел. Заводские настройки Корпорации, стирающие личность, так и не вернулись, а память о прошлой жизни оставалась при нем. Яйца крота-камнееда оказались тем самым недостающим элементом, который зафиксировал человеческое сознание в эльфийском теле навсегда. Ну или хотя бы надолго.

Экспедиция за яйцами кротов-камнеедов формировалась в атмосфере всеобщей, густой зависти.

Макс рассудил абсолютно здраво: лезть в неизвестные штреки и разорять гнезда местной фауны должны самые габаритные и физически крепкие особи. Поэтому выбор предсказуемо пал на Ковша и его бывших мордоворотов-телохранителей. Перед выходом всю эту ударную группу торжественно «заправили» драгоценным экспериментальным кальвадосом — исключительно для того, чтобы где-нибудь на полпути к логову у них внезапно не отрубилась память и они не начали радостно крушить друг другу черепа и наводить «старые» новые порядки.

Естественно, в лагере тут же началось глухое ворчание. Обычные эльфы, которым доставалась только сырость и перспектива голодного обморока, резонно заподозрили появление касты любимчиков.

Максу пришлось экстренно проводить общий сход. Он забрался на перевернутый валун и постарался объяснить базовые принципы выживания максимально доходчиво.

— Слушайте сюда! — рявкнул он, перекрывая недовольный гул. — Никаких любимчиков здесь нет! Эти парни идут не на дегустацию и не на курорт. Они идут в темные норы, где им вполне могут откусить головы. Спирт сейчас — это не награда и не привилегия. Это топливо. Ресурс, который мы в них вливаем, чтобы они принесли нам то, что спасет всех остальных! Без этого пойла они забудут, кто они такие, и вернутся с пустыми руками, если вообще вернутся. Мы делаем общее дело!

Толпа неохотно, но признала правоту этой суровой логики. В конце концов, лезть к кротам-мутантам желающих было немного.

Спрыгнув с вагонетки, Макс целенаправленно направился к 89-му. Щуплый эльф жался к стеночке, стараясь слиться с каменным рельефом.

— Ты идешь с нами, — безапелляционно заявил Макс.

— Зачем⁈ — 89-й пискнул так жалобно, словно его уже начали жевать. — Я же ничем не могу помочь! Я ничего не умею… Я в прошлой жизни был простым вахтером! Тряпкой! Об меня вытирали ноги, меня даже школьники не боялись!

— Ты можешь, — Макс навис над ним, давя авторитетом. — Просто ты не помнишь.

— Чего я не помню? — захлопал огромными глазами эльф.

— Того, что ты великий мужик, — не моргнув глазом, вдохновенно соврал Макс. — Эти жалкие воспоминания о вахтере и тряпке… их тебе искусственно вживила Корпорация. Чтобы подавить твой истинный дух. На самом деле ты… ты в одиночку поднимался на Эверест!

— А что такое Эверест? — непонимающе моргнул 89-й.

— Это самый большой, самый жестокий вызов на нашей родной планете, — голос Макса зазвучал сурово и торжественно. Он включил режим рассказчика на полную мощность. — Огромная гора. Восемь тысяч метров мерзлого, безжалостного камня. Дикий мороз, от которого трескаются кости. Ураганный ветер, который сбивает с ног и швыряет в бездонные пропасти. Воздуха там так мало, что каждый вдох обжигает легкие, как кислота. Люди там сдаются, падают и замерзают заживо… А ты шел! Один! Вверх, шаг за шагом, превозмогая боль, страх и саму смерть!

Пока Макс красочно живописал ужасы высотного альпинизма, он незаметным, плавным движением сунул в дрожащие руки 89-го кружку с порцией кальвадоса. Эльф, завороженно слушая про собственные невероятные, титанические подвиги, на чистом автомате поднес посудину к губам и сделал большой глоток.

То ли экспериментальный дистиллят Жоржа, настоянный на кротовых яйцах, обладал совсем уж волшебными свойствами, то ли 89-й настолько глубоко погрузился в предложенную психологическую матрицу, но результат превзошел все ожидания.

Эльф замер. Он перестал быть жалким, забитым 89-м. Он перестал быть трусоватым вахтером. Его спина, всегда сгорбленная под тяжестью воображаемой вахтерской будки, внезапно распрямилась с тихим хрустом. Подбородок упрямо вздернулся вверх, а плечи развернулись.

Он посмотрел на Макса совершенно новым, ясным и каким-то стальным взглядом человека, который привык смотреть в лицо лавинам.

— Ну, чего стоим? — спокойно и веско произнес бывший вахтер. — Пойдем проверим, как люди подготовились к экспедиции. Горы не прощают халатности.

— Ну вообще-то мы идем в пещеры, — напомнил Макс.

— Пещеры тоже не прощают, — ни на секунду не смутился Восемьдесят Девятый.

Восемьдесят девятый, которого теперь за глаза называли «Снежным Барсом», приступил к инспекции с видом заправского сержанта, внезапно обнаружившего в казарме склад журналов с голыми девками.

Он шел вдоль строя здоровяков Ковша, заставляя каждого вываливать содержимое рюкзаков прямо на камни. Глядя на горы сушеных грибов и вяленой рыбы, он лишь презрительно морщился.

— Выкинуть. Половину — вон! — командовал он, безжалостно отшвыривая ногой увесистые тюки. — Мы несем больше, чем сможем съесть, пока это всё не протухнет. Лишний вес — это кандалы. В горах… то есть в глубоких штреках, каждый лишний грамм — это ваш личный враг, который шепчет вам на ухо: «Сдохни прямо здесь».

Эльфы, привыкшие, что 89-й обычно старается слиться с тенью, стояли, вытянувшись во фрунт. Даже Ковш, который мог раздавить инспектора ладонью, завороженно наблюдал, как этот недомерок распределяет оставшиеся запасы так, чтобы нагрузка была идеально ровной для каждого.

— Веревка! — 89-й хлопнул по плечу одного из эльфов. — Через одного у каждого должен быть моток. Веревка — лучший друг путешественника. Без нее вы просто мясо, которое ждет, когда его достанут из глубокой ямы. И ножи. У всех должны быть ножи!

Ковш виновато почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу.

— Так это… ножей пока нет, начальник. Новую печь еще только строим, металл холодный, ковать не на чем…

— Ничего, — отрезал 89-й, глядя на кузнеца с легким разочарованием. — Ты же вроде как кузнец? Мастер металла? До металла была эпоха камня, и она нас не подводила.

Он присел, подобрал два увесистых осколка кремневой породы и коротко взглянул на них, словно оценивая их характер. Затем он резким, выверенным движением ударил камнем о камень. Раздался сухой, чистый щелчок. От одного из камней отлетела тонкая, почти прозрачная пластина с острым, как бритва, краем.

— Каменное лезвие, — пояснил 89-й, вертя в пальцах опасный осколок. — Не ржавеет, не просит угля и режет плоть как масло. Главное — правильный угол удара.

Он нашел пару длинных полосок грубой ткани, оставшихся от старых роб, и на глазах у изумленных повстанцев быстро соорудил из них нечто вроде обмотки на тупом конце лезвия, а из остатков тряпья — примитивные ножны, которые закрепил у себя на поясе.

— Делайте так же, — скомандовал он. — Каждому по «перу». Тряпки на рукоять, обмотки на пояс. Чтобы через десять минут у каждого на боку было по жалу.

Макс, наблюдая со стороны за этим археологическим ликбезом, только качал головой. Кальвадос Жоржа явно