Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

— Зачем тебе? — спросила она, и в голосе не было ни шутки, ни игривости, — Серьёзно, Кромешник, зачем?

— Потому что, похоже, отступники пытаются его пробудить, и у них это получается.

Голицына медленно опустилась на уровень пола и села, насколько это слово было применимо к призраку, на край дивана. Её фигура стала менее чёткой, словно от одного упоминания этого имени старуха потеряла часть сил.

— Я знаю о нём не больше, чем любой, кто жил в моё время, — наконец произнесла она, — Но было одно событие, зимой тысяча восемьсот тридцать шестого года, незадолго до того, как я умерла.

— Расскажете?

— В имении устроили святочные гадания, ерунда, конечно, но молодые девки не могли без этого, и одна из крепостных, Глашка, дурочка деревенская, нагадала себе жениха через зеркало. Только вместо жениха из зеркала вылезло нечто чёрное, бесформенное, с глазами как угли. Оно произнесло одно слово, одно единственное слово.

— Какое?

— Скоро, — прошептала Голицына, и я заметил, как по её призрачным рукам побежала рябь, — Девку нашли утром мёртвой. Полностью седой, с выражением ужаса на лице, а зеркало треснуло пополам.

— И вы думаете…

— Я не думаю, я знаю. Это был вестник, такой же, какие являлись отступникам. Он сказал это около трёхсот лет назад, но для Бога это мгновение. Кромешник, если Чернобог пробуждается, это не просто опасность, это конец всему. Сент-Жермен в своё время многое мне рассказывал, да только не верила я ему при жизни.

Мне стало не по себе, совсем не по себе. Впрочем, так было каждый раз, когда я узнавал что-то новое о масштабе того дерьма, в которое вляпался.

Звонок в дверь прервал наш разговор. Голицына мгновенно растворилась в воздухе.

На пороге стояла Еремеева в джинсах и простой белой футболке, с рюкзаком на одном плече. Волосы женщины оказались собраны в хвост, а на лице не было косметики. Выглядела Еремеева от этого моложе лет на пять и как-то проще что ли, человечнее.

— Привет, — она скользнула взглядом по мне, по квартире за моей спиной, — Варвара готова?

— Я всегда готова! — донеслось из комнаты, и через секунду Варька выскочила в коридор, уже в кроссовках и с новой книгой под мышкой.

— Отлично, — Елена улыбнулась девочке, и я заметил, что в этой улыбке не было профессиональной вежливости, только искренняя теплота, — Пойдём, я знаю одно место, где делают самое вкусное в Москве какао.

— С корицей? — тут же уточнила Варвара.

— Конечно. Разве бывает по-другому?

Я проводил их до лифта, наблюдая за тем, как Варька доверчиво взяла Еремееву за руку. Вот тебе и «она мне не нравится», дети чувствуют людей лучше любого ведьмака. Если Варвара позволила Елене взять себя за руку, значит, внутри неё что-то изменилось.

— Привези её пожалуйста около восьми! — крикнул вслед, выглядывая на лестничную площадку.

— Хорошо, — бросила Елена через плечо и скрылась в лифте вместе с Варькой.

Я же вернулся в квартиру и устало вздохнул, а затем, рухнул на диван и уставился в потолок. Каркуша, которая всё это время сидела на балконе, влетела в комнату и устроилась на спинке кресла, засунув голову под крыло.

— Устала? — спросил я пернатую бестию.

— Кар, — сонно донеслось в ответ.

— Я тоже.

Пару минут я просто лежал, позволяя мыслям свободно течь, потом достал телефон, и открыв поисковик, набрал: Кунцевский парк подземные тоннели.

Результатов было немного, но достаточно. Оказывается, о подземных ходах под Кунцевским городищем ходили легенды давно. Местные диггеры, любители подземных исследований, неоднократно пытались их найти, некоторые даже утверждали, что спускались вниз, но дальше первого яруса никто не проходил, кто-то списывал это на обвалы, кто-то на затопление, а один чудак на форуме утверждал, что его не пустила внутрь стена ужаса, которая скорее всего и была рунической защитой.

Почему я её не почувствовал, когда доставали тела девчонок?

А ведь именно там изначально было древнее капище славянского Бога.

Я переключился на другую вкладку и набрал: Чернобог славянская мифология.

Информации было много, но большая часть из неё, всего лишь пересказ одних и тех же источников. Бог тьмы и зла, антипод Белобога, повелитель Нави. Некоторые источники отождествляли его с Кощеем, другие с Велесом в тёмной ипостаси, третьи утверждали, что это совершенно самостоятельная сущность, не имеющая аналогов в других мифологиях.

Одна статья, правда, зацепила моё внимание. Её автор, некий профессор Выгодский, утверждал, что Чернобог не является злом в привычном понимании, он — хаос, первозданная тьма, из которой родился мир, без него не было бы ни Яви, ни Нави, ни самой Кромки. Он — другая сторона равновесия, и его пробуждение означает не конец света, а его перестройку.

Звучало красиво, но мне отчего-то не хотелось проверять эту теорию на практике.

Я закрыл браузер и набрал номер Куницына.

— Артём Павлович? Это Гаврилов. Как вы себя чувствуете?

— Лучше, Алексей, спасибо, — голос аналитика звучал действительно бодрее, чем вчера, — Выспался, как вы и советовали, впервые за полгода, если честно. Странное ощущение, словно гору с плеч сняли.

— Это потому, что с вас перестали тянуть жизненную силу, — усмехнулся в ответ, — Артём Павлович, у меня к вам просьба. Сможете поискать в архиве всё, что связано с Чернобогом? Любые упоминания, любые дела, даже самые старые.

На другом конце повисла пауза.

— Чернобог? — переспросил Куницын, и в его голосе я уловил то же напряжение, что было у Гранатова, — Вы уверены?

— К сожалению, да.

— Понял, сделаю, но вы же не просто так про него спрашиваете?

— Нет. Думаю, Чернобог и есть тот, кому поклоняются отступники.

— Да уж, а мы не хотели в это верить. Закрывали глаза на очевидное просто потому… Алексей, вы же понимаете, что если это действительно он, то мы имеем дело с силой, против которой наш отдел не выстоит?

— Понимаю. Для Чернобога мы всего лишь букашки, но поверьте, букашки тоже умеют кусаться, особенно если собираются в рой.

Куницын хмыкнул, но без веселья.

— Хорошо, буду копать, результаты передам вам завтра.

— Спасибо.

Я положил телефон и ещё какое-то время просто сидел, глядя в одну точку. Потом поднялся, достал из холодильника остатки вчерашнего ужина, подогрел и съел, не чувствуя вкуса. Механически вымыл тарелку и вытер руки.

В половину восьмого