Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

но прежде, чем отправляться, нужно перед Ягой долг закрыть, поэтому завтра с утречка поеду на речку, куда-нибудь подальше от города и от людей. Не факт, что ещё получится встретить русалок и договориться.

— Добро, — кивнул Гранатов, — Помощь нужна?

— Нет, сам справлюсь.

— А про меня вы забыли? — послышался недовольный голос в моей голове, очень обиженный голос.

— Упс, прости Морана, как-то всё закрутилось. Ты с нами?

— Конечно, я не собираюсь уступать Навь своему братцу, а если он проснётся, то попробует заграбастать мир мёртвых в свои руки, да и меня убить попытается. Мы с ним давние соперники.

— Хорошо, тогда присоединяйся к нашей компании.

— Не сейчас, когда будет нужна помощь, позови, откликнусь, и про Чура не забудь, он очень недоволен. Ты совсем про него забыл.

— Да, нехорошо получилось, исправлюсь. Спасибо, Морана.

— Не за что, а вообще, я зла. Ты должен был передать душу скипер-зверя мне.

— Ещё раз извиняюсь, но тут я ничего не мог поделать.

Богиня Смерти немного поворчала, но быстро смилостивилась.

— Ладно, не прощаюсь, зови в случае чего.

— Непременно.

Как только присутствие Мораны исчезло, поделился хорошими новостями.

— Здорово, — выдала Еремеева, — Если другие Боги будет на нашей стороне, половина успеха уже гарантирована.

— Не факт, что они согласятся в этом участвовать, ну, кроме Мораны и Чура.

— Это уже неплохая поддержка, — не согласился со мной Анатолий.

Мы просидели у Гранатова до одиннадцати вечера, обсуждая план действий. Варька уснула на диване, свернувшись калачиком и подложив под голову книгу о вулканах.

Когда мы наконец выехали домой, город уже затих. Фонари расплывались жёлтыми пятнами в лёгком тумане, который поднялся от реки. Еремеева сидела рядом, закинув ногу на ногу, и молча смотрела в окно.

— Спасибо, — вдруг произнесла она, не оборачиваясь.

— За что?

— За то, что лезешь в самое пекло.

— Я не герой, Лена.

— Я не говорила, что ты герой, главное не трус, это важнее, — я промолчал, не зная, что на это ответить, — И ещё, — Еремеева повернулась, — Варька от тебя без ума. Знаешь, что она мне сегодня сказала?

— Что?

— Что ты лучший папа на свете, только ей не говори, что я тебе это рассказала, а то она мне больше не доверится.

Что-то тёплое и одновременно болезненное шевельнулось в груди. Я крепче сжал руль и молча кивнул.

— Высади меня на следующем перекрёстке, — попросила Елена, — Мне тут недалеко. Высплюсь и к пяти утра буду у вас.

— Зачем?

— Затем, что завтра ты завтра едешь на Кромку, а кто-то должен остаться с Варварой, если, конечно, ты не собираешься тащить её с собой.

— Не собираюсь. Тогда уж лучше ты у нас переночуешь, так проще будет, да и выехать я хочу в половину четвертого утра. Пока доберусь до речки, пока то да сё…

— Резонно, так действительно будет лучше.

Мы подъехали к дому около полуночи. Двор встретил нас тишиной, только ветер лениво шевелил кроны старых лип у подъезда. Я заглушил двигатель и обернулся на заднее сиденье. Варька спала, уткнувшись щекой в ремень безопасности, рот был чуть приоткрыт, ресницы подрагивали, видимо что-то снилось. Каркуша, притаившаяся на спинке сиденья, тихо каркнула.

— Приехали, — шепнул я.

Елена вышла первой, бесшумно прикрыв дверь. Я аккуратно отстегнул ремень на Варьке и подхватил её на руки. Девочка что-то пробормотала во сне, обхватила меня за шею и уткнулась носом в плечо. Я прижал её покрепче и двинулся к подъезду.

Еремеева придержала дверь, пропуская нас вперёд. В подъезде горела только одна лампочка из трёх, бросая тусклый желтоватый свет на исцарапанные стены. Лифт, как назло, не работал. Пришлось подниматься пешком.

Дома было темно и прохладно, я утром оставил окно на кухне приоткрытым. Не разуваясь, прошёл в комнату и осторожно уложил Варьку на кровать. Она тут же перевернулась на бок, подтянула колени к животу и засопела ровнее. Я стянул с неё кроссовки и накрыл одеялом. Каркуша бесшумно влетела в комнату и устроилась на спинке стула, нахохлившись.

Постоял над кроватью с минуту, глядя на спящую девочку. Странное дело, ещё пару месяцев я даже подумать не мог, что у меня будет ребёнок, пусть и не совсем обычный, за которого нужно отвечать, а теперь вот стою и смотрю на спящую девочку, которая считает меня лучшим папой на свете. Ребёнок, способный сломать руки вампирам, маленькая полубогиня, стала для меня родной и если честно, я не знал, то с этим делать.

— Спокойной ночи, малая, — прошептал тихо и вышел, прикрыв дверь.

Елена уже хозяйничала на кухне. Когда я вошёл, она как раз ставила чайник.

— Чай будешь? — спросила она, даже не оборачиваясь.

— Буду.

Я сел за стол и потёр лицо ладонями. Усталость навалилась разом. Весь день, от утренней схватки с вурдалаками до многочасового обсуждения у Гранатова, будто сложился в один тяжёлый камень и лёг на плечи. Мышцы ныли, голова гудела, а перед глазами всё ещё стояла карта из книги Анатолия, десятки красных точек, стягивающихся к Москве.

Еремеева поставила передо мной кружку и села напротив. Пар поднимался над чаем тонкими завитками.

— Я тебе диван застелю, — произнёс я, — А сам на кресле прикорну, всё равно скоро вставать.

— Не выдумывай, на кресле шея затечёт, диван твой, а я могу и на коврике, — усмехнулась Елена.

— Очень смешно.

— А я не шучу, обернусь и волчицу с свернусь клубочком.

— Перестань. Лучше Варьку потесни тогда. Кровать большая, уместитесь обе.

— Хорошо, — согласно кивнула Елена.

— О чём думаешь? — спросил я, увидев, что взгляд лейтенанта стал отсутствующим.

Елена встрепенулась.

— Знаешь, что меня по-настоящему пугает?

— Нет, расскажи.

— Меня пугает не Чернобог, не отступники, не руническая защита и не подземные тоннели. Меня пугает то, что нас горстка против чего-то, что существовало задолго до нас и будет существовать после.

— прорвемся, я почему-то в это верю. Нет, — поправил сам себя, — Я в этом ни капли не сомневаюсь.

Елена улыбнулась.

— Тогда я тоже буду верить.

Мы замолчали. Я слышал, как тикали часы в прихожей, как мерно гудел холодильник, из комнаты Варьки доносилось едва слышное сопение, и эта тишина была тем, за что стоило драться, не за