После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Защищенный платеж не может финансироваться только на основании расчета консультанта. Нужна ведомость общества, подтверждение численности и отсутствие двойной выплаты из собственных средств.

— Ведомость запрашивает инвестор, — сказала я. — Сверку численности можно провести по обезличенному реестру и итогам начислений.

— И потребуется решение уполномоченного органа заемщика либо временного руководителя, если полномочия изменятся.

Представитель инвестора записал условие.

— До этого мы можем подготовить проект поручительства, — сказал он. — Сумма ограничивается одной ведомостью. Никаких платежей связанным поставщикам.

Елена спросила, не поставит ли такое условие фонд в положение стороны, которая оплачивает чужую зарплату.

— Фонд не предоставляет деньги, — ответила я. — Он подтверждает статус приемки. Источник — банковская линия и обеспечение инвестора. Роли нельзя смешивать, иначе Сергей позже назовет зарплату оплатой за нужное решение заказчика.

Михаил впервые вмешался в финансовую часть:

— В техническом приложении не будет рекомендации банку платить или не платить. Только границы риска по партии и возможная работа безопасных участков.

— Именно так, — сказала я.

После видеовстречи Лев принес распечатку условий.

— Если результат придет завтра, мы не успеем получить ответ банка.

— Не успеем. Зато банк не начнет изучать вопрос после остановки транша.

— А наш клиент?

— Ждем его решения. На зарплату это не влияет.

Лев вернулся к таблицам. Михаил задержался у окна переговорной.

— У вас резерв фирмы на три месяца, — сказал он. — Вы могли сосредоточиться на своей защите.

— Могла. Тогда через несколько недель Сергей вышел бы к людям и сказал, что аудиторы лишили их зарплаты.

— Он все равно скажет.

— Но у нас будет предложение, которое он либо примет, либо отклонит письменно.

— Вы действительно заранее считаете цену чужого обвинения.

— Это моя профессия.

— Шесть лет назад вы считали иначе.

Я не отвела взгляд.

— Поэтому сейчас рядом Лев, Тамара, инвестор и банк. Я больше не выдаю собственное решение за достаточную проверку.

Михаил кивнул. В его лице не появилось мягкости, но старый отчет перестал быть последним аргументом в каждом разговоре.

Он уехал после трех. Я осталась готовить обезличенную модель для банка. Лев сверял формулы и нашел один двойной учет страховых начислений. Мы исправили сумму защищенного платежа: восемь миллионов четыреста тысяч уже включали обязательные начисления, добавлять их второй раз было нельзя.

Я не скрыла ошибку из отправляемого пакета. В журнале версий осталась первая сумма, время исправления и комментарий Льва. Банк получил только итоговый файл, но при вопросе мы могли показать, как он возник. Шесть лет назад я считала исправленный документ доказательством аккуратности. Теперь важнее было сохранить путь к исправлению.

К шести вечера пакет ушел банку, инвестору и Тамаре. В сопроводительном письме было написано, что модель не предлагает скрывать технический риск и применяется только при независимом контроле.

— Теперь можно заняться нашей потерянной выручкой? — спросил Лев.

— Завтра. Сегодня ты уже работаешь девятый час.

— Вы тоже.

— Я владелец фирмы. У меня хуже трудовой договор.

Он собрался уходить, но задержался у своего экрана.

— Надежда Андреевна, в папке инвестора появился новый раздел. Три проекта договора из материалов совета. Доступ открыл наблюдатель, источник указан.

Я подошла. На экране были договор продажи части производственной линии, лицензия на программное управление и аренда площадки. Покупателем и лицензиатом значилось ООО «Северный модуль». Суммы по отдельности не достигали порога, который сразу привлек бы внимание к основному активу.

Продажа охватывала узлы упаковки и резки, лицензия — программное управление всей линией, аренда — участок цеха с подъездом и коммуникациями. По отдельности документы выглядели как рефинансирование и передача непрофильных функций. Вместе они позволяли новой компании получить оборудование, право его запускать и место для работы.

— Кто подписывает от «Северного модуля»? — спросила я.

Лев открыл карточку. Директором был человек, которого мы раньше не встречали, но номер для уведомлений совпадал с телефоном «ПраймПанели». В приложении к лицензии техническим координатором значился Владислав Фомин.

— Фиксируем источник и совпадение, — сказала я. — Не называем договоры единой сделкой до юридической оценки.

— Но в таблицу ставим рядом?

— Обязательно.

В каждом документе стояла одна дата начала исполнения — сорок первый день.

ГЛАВА 9

К пятнице три договора занимали одну строку в моей таблице и касались линии стоимостью сорок четыре миллиона рублей.

Юристы инвестора пока не называли их единой сделкой. Мы тоже использовали осторожную формулировку: «взаимосвязанные документы с общим хозяйственным результатом». Продажа узлов линии, лицензия на программу и аренда участка цеха начинали действовать в один день, зависели друг от друга и передавали «Северному модулю» возможность продолжить производство вне старой компании.

В девять утра в офисе «Точной доли» собрались Алина, Михаил, Лев и представитель инвестора по видеосвязи. Тамара подключилась на первые полчаса, чтобы обозначить предел обмена. Ирина получила технические приложения через папку фонда и работала у себя.

—