Путешественник - Е. Юань

'Шаг первый: перетащить беспроводной телеграфный приемник в чертоги над серой мглой, дабы он как следует пропитался тамошней аурой.

'Шаг второй: спустя пару-тройку дней пустить этот самый аппарат в ход и навести мосты с волшебным зеркалом Арродесом.

'Шаг третий: выведать у зеркала, где можно без лишних кровопролитий и хлопот раздобыть артефакт для кражи чужих Потусторонних способностей.

'Если откровение окажется кристально ясным, то шагом четвертым станет просто следовать подсказкам и играючи сорвать куш. Если же ответ будет изобиловать туманом или сулить смертельную угрозу, придется сменить курс и выпытать текущие координаты Леонарда.

«И, наконец, шаг пятый: вручить этот значок вампиру Эмлину Уайту и отправить его на переговоры с поэтом. Пусть прощупает почву — имеется ли у него нужная реликвия и готов ли он ударить по рукам. Самому лезть на рожон и светить лицом категорически нельзя: малейший прокол, меня узнают, и проблем не оберешься. А вот Эмлин нынче числится под крылом Церкви Матери-Земли — вернее, является ее ручным кровососом. Выступи он в роли посредника, то даже если Леонард решит сдать его властям или скрутит прямо на месте, на костер инквизиции вампира точно не потащат».

Имея на руках кристально четкий алгоритм дальнейших шагов, Клейн мгновенно почувствовал, как рассудок обретает былую ясность, а на душе становится необычайно легко. В превосходном расположении духа он решил выбраться в город и побаловать себя знаменитой байамской жареной рыбой.

…………

По безбрежной, темно-синей глади океана, щедро омываемая золотыми лучами закатного солнца, безмятежно скользила «Золотая Мечта».

Даниц, получив высочайшее дозволение капитана, под аккомпанемент десятков завистливых взглядов команды переступил порог ее каюты. В его походке причудливая, гротескная смесь робкой, крадущейся боязливости и горделиво вздернутого подбородка читалась без труда.

Львиную долю пространства здесь занимали массивные стеллажи, чьи полки прогибались под тяжестью бесчисленных фолиантов.

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина застыла у письменного стола. Изящно сжимая в пальцах черную перьевую ручку, она сноровисто, стремительно выводила на бумаге слова:

«…Подобными артефактами я, увы, не располагаю. Йордсен тоже развел руками, впрочем, клятвенно пообещав держать ухо востро. Но будем откровенны: чтобы наткнуться на такую вещицу, потребуется поистине немыслимая удача».

Эдвина плавно подняла голову и устремила на Даница взгляд своих чистых, словно горный родник, светло-голубых глаз:

— Ты обустроишь алтарь. Нам нужен ритуал призыва посланника Германа Воробья.

— Я? — корсар, чьи мысли уже витали в облаках сладостных грез о каком-нибудь особом, трепетном отношении со стороны капитана, от неожиданности опешил и ткнул пальцем себе в грудь.

— Именно, — Эдвина безупречно ровно сложила письмо, выпрямила спину и коротко кивнула. — Это послужит превосходной практикой. Впредь я намерена строго проверять твои познания в подобных таинствах.

— Как скажете… — Даниц с тяжелым вздохом проглотил нахлынувшее разочарование. Напрягая память до предела, он неуверенно, шаг за шагом выстроил тот самый незамысловатый обряд с одной-единственной свечой.

В самом финале, под пронзительным, сканирующим взором Эдвины, он выудил ослепительно сверкающий лоэнский золотой соверен и бережно водрузил его прямо на алтарь.

Приняв послание из рук капитана, Даниц дважды судорожно прокрутил в уме весь алгоритм, и лишь затем осмелился продолжить ритуал.

Отступив на шаг назад, он глухим, напряженным голосом затянул на древнем гермесе:

— Я!

— Я взываю своим именем:

— Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.

У-у-ух!

Внутри невидимой стены духовности яростно взвыл сквозняк. Пронизывающий ветер хлестнул в лицо, заставив выцветшие соломенные волосы Даница в беспорядке взметнуться вверх.

Язычок пламени стремительно, хищно раздулся, достигнув габаритов человеческого черепа. Огонь налился мертвенной бледностью, по цвету ничем не уступая зажатой в руках пирата почтовой бумаге.

Не прошло и мгновения, как взору Даница предстала вынырнувшая из огня девичья голова: струящиеся светлые локоны, рубиново-красные глаза и поразительно яркие, ослепительно красивые черты лица.

«Матерь божья, а вестник у Германа Воробья воистину диковинный… С какой стати обитатель мира духов выглядит точь-в-точь как обычный человек, да еще и до одури прекрасен? По красоте уступает разве что нашему капитану, э-э…» — восторженный мысленный монолог Даница внезапно оборвался, подавившись первобытным ужасом. Пират с леденящей ясностью осознал, что эта изящная головка вовсе не венчает шею, а безвольно болтается в воздухе, удерживаемая за волосы чьей-то бледной рукой!

Оцепенев от страха, он неотрывно смотрел, как из пламени появляются всё новые и новые головы, а следом за ними в реальность просачивается безглавый силуэт, облаченный в тяжелое, мрачное и вычурное платье.

«Всё-таки это тварь из духовного мира…» — Даницу стало жутко стыдно за свои недавние, полные восхищения мысли.

Судорожно втянув воздух, пират поспешно протянул письмо вперед. Одна из тех самых прекрасных голов плавно раскрыла рот и бережно, белоснежными зубами перехватила послание.

В этот же самый миг другая голова Рейнетт Тинекер точно так же, одними зубами, подхватила лежащий на алтаре золотой соверен.

Однако растворяться в небытии вестница не спешила. Четыре рубиново-красных глаза на двух оставшихся головах синхронно скользнули в сторону, вперив пронзительный взор в стоящую за стеной духовности Эдвину Эдвардс. Немигающим, цепким взглядом тварь смерила пиратскую владычицу с ног до головы, словно препарируя её сущность.

Эдвина физически ощутила этот тяжелый, сканирующий взгляд, и от этого леденящего душу внимания в её сердце помимо воли заворочался первобытный, неконтролируемый страх.

Наконец Рейнетт Тинекер отвела глаза. Ее жуткий силуэт стремительно подернулся иллюзорной рябью и бесследно растаял в мертвенно-бледном пламени свечи.

Огонек вновь налился живым светом, разливая вокруг уютное, желтоватое сияние. Мир благополучно вернулся в свое первозданное, будничное русло.

Едва Даниц развеял стену духовности, как до его слуха донесся глухой, вибрирующий от напряжения голос капитана:

— Это отнюдь не заурядная тварь из духовного мира…

Не заурядная тварь? Даниц на мгновение впал в полнейший ступор.

Он прекрасно знал: их капитан — признанный, дотошный исследователь паранормальной фауны. Раз уж с ее губ слетело слово «не заурядная», значит, тварь была поистине уникальной, выходящей за любые мыслимые и немыслимые рамки нормальности!

«А этот Герман Воробей и впрямь соткан из одних лишь пугающих тайн…» — с благоговейным ужасом мысленно констатировал Даниц.

…………

Баклунд, район Джовуд.

Форс титаническим усилием воли вырвала себя из цепких лап ленивой неги, навеянной уютным теплом камина. Облачившись в плотное темно-синее платье из плотного хлопка, надежно укутав шею светло-серым шарфом и водрузив на голову теплую дамскую шляпку, девушка шагнула за порог. Погода на улице не баловала морозами, однако густой, влажный туман пробирал холодом