Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

1. Первые недели после Октябрьской революции

Я уже писал выше, что Ленин убедил большинство своей партии в необходимости и своевременности второй, то есть социалистической революции. Ленин утверждал, что только переход власти в стране в руки пролетариата позволит России выйти из ненавистной войны и предложить демократический и справедливый мир народам и правительствам всех воюющих стран. Неудивительно, что именно Декрет о мире был принят на Втором съезде Советов сразу же после декларации о переходе всей власти в стране Советам. Конечно, принятие этого декрета не означало немедленное окончание войны между Россией и Тройственным союзом; для этого потребовались еще длительные и трудные переговоры. Однако и заключенное вскоре перемирие давало стране столь необходимую ей передышку.

Ленин утверждал также, что только диктатура пролетариата позволит уничтожить все остатки феодализма в русской деревне и обеспечит быстрое и справедливое решение земельных проблем. И действительно, сразу же после Декрета о мире Второй съезд Советов принял Декрет о земле, по которому помещичья собственность на землю отменялась немедленно и без всякого выкупа. Все имения помещиков, все удельные, монастырские, церковные земли переходили в распоряжение волостных и уездных земельных комитетов и Советов для распределения среди крестьян. Крестьяне были освобождены от всей прежней их задолженности и в их руки перешло более 150 миллионов гектаров земельных угодий.

Трудно не согласиться с тем, что эти главные решения Второго Всероссийского съезда Советов были вполне своевременными. Столь же своевременными были и декреты СНК и ВЦИК о предоставлении независимости Финляндии и Польше, а также Декларация прав народов России, в которой признавалось право народов России на самоопределение и отменялись все формы национального угнетения, а также все кабальные договоры России с колониальными и зависимыми странами. Вполне своевременными были и такие решения советского правительства, как Декрет об отмене сословий, а также чинов и титулов или Декрет о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния, который предоставлял женщинам равные права с мужчинами. Давно назревшей демократической реформой был и Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви и об установлении в стране полной свободы совести и вероисповедания. Своевременным было и решение советского правительства об аннулировании всех государственных займов России, что ликвидировало большие внешние долги страны ее западным союзникам, главным образом Франции.

Перечисление таких давно назревших революционных реформ, которые были приняты только благодаря Октябрьской революции, можно продолжить и далее. Надо отметить, однако, что во всех перечисленных выше реформах не было еще никакого специфически социалистического содержания. Эти реформы были радикальными решениями задач буржуазно-демократической революции, которые не смогли, однако, решить партии, входившие в состав Временного правительства.

Отчетливо социалистическую окраску имело в первых декретах советской власти решение о введении рабочего контроля. Рабочий контроль над производством как одна из важнейших задач рабоче-крестьянского правительства был провозглашен уже в знаменитом воззвании Петроградского ВРК «К гражданам России!». 14 ноября 1917 года ВЦИК и СНК приняли «Положение о рабочем контроле» в качестве законодательного акта советского правительства. Отныне фабрично-заводские комитеты, советы старост, контрольно-хозяйственные комиссии и некоторые другие выборные рабочие организации на предприятиях получили право вмешиваться в управление производством и в распоряжения администрации.

Конечно, деятельность Совета народных комиссаров, ВЦИК, ВСНХ, центральных партийных инстанций протекала в первые месяцы после Октября не без ошибок и просчетов. Однако в целом эта работа шла в правильном направлении. Поэтому подавляющее большинство народных масс в первые месяцы после революции поддерживало большевиков. С конца октября 1917 года и по январь 1918 года влияние большевиков в массах рабочих, крестьян и солдат непрерывно и повсеместно возрастало, тогда как влияние меньшевиков и эсеров, не говоря уже о буржуазных партиях, заметно падало. Об этом свидетельствовало, в частности, то «триумфальное шествие» Советов, та быстрая и почти бескровная победа советской власти на всей основной территории России, которая лучше всего доказывала своевременность Октябрьской революции. В ноябре и декабре 1917 года расширялась не только «советская» территория. Несмотря на отчаянную агитацию противников советской власти, на саботаж, на попытки восстаний, на создание разного рода подпольных групп и союзов спасения России, социальная база советской власти непрерывно расширялась и углублялась.

Первые сто дней советской власти были временем не только насильственного разрушения, но и самораспада множества государственных учреждений и институтов, оставшихся в России еще от царского режима, а также тех хилых общественных образований и учреждений, которые возникли в России с февраля по октябрь 1917 года. Одновременно шел процесс создания новых «пролетарских» и советских государственных учреждений и общественных образований, а также приспособления некоторых прежних учреждений и организаций к нуждам и требованиям советской власти. В эти же недели происходили важнейшие сдвиги в сознании многомиллионных масс рабочих, солдат и крестьян, которые с одобрением и радостью встречали все первые декреты советской власти. Эта массовая поддержка советской власти опрокидывала расчеты ее противников, которые были уверены в том, что большевики не продержатся у власти более двух-трех недель.

Конечно, партия большевиков не могла еще достаточно уверенно контролировать положение всех дел в стране – в городах, в деревне, на фронтах мировой войны. Сильны были еще процессы, имевшие стихийный характер. Так, например, уже в ноябре 1917 года советское правительство заключило перемирие с Германией, Австро-Венгрией и Турцией. Начались трудные переговоры о заключении мирного договора. Однако, не дожидаясь результатов этих переговоров, солдаты – как мелкими группами, так и целыми подразделениями, покидали окопы и расходились по домам. По собственной инициативе или по вызову войсковых правительств возвращались в станицы казачьи сотни, полки, батареи. Громадная еще недавно армия таяла и распадалась, оголяя фронт, и не было в стране сил, способных остановить гибель этого, по выражению Ленина, больного организма. Невозможно было эффективно контролировать и развернувшийся в деревне процесс раздела помещичьих, монастырских и удельных земель. Аграрная революция в русской деревне начала разворачиваться еще летом 1917 года. Октябрьский Декрет о земле дал этой революции новый мощный толчок.

Декрет о земле передал все помещичьи, равно как удельные, монастырские и церковные земли в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов «впредь до Учредительного собрания». Мало кто, однако, обращал внимание на эту оговорку насчет Учредительного собрания. Ибо именно в ноябре и декабре 1917 года, когда Учредительного собрания еще не существовало, аграрный переворот в русской деревне принял наибольший размах и необратимую силу. Поэтому, когда позднее ВЦИК принял уже более развернутый декрет, или «Закон о социализации земли»[139], то этот закон в большей мере закреплял и легализовал уже оформившуюся действительность, чем послужил исходным пунктом какой-либо новой аграрной инициативы. Впрочем, и многие положения этого закона оставались в основном лишь на бумаге. В рекомендациях закона указывалось, что количество земли, отводимой отдельным