Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

к деторождению». Так или иначе, цель всех этих измышлений была ясна – убедить папу римского, что король никогда больше не ляжет в одну постель с Екатериной и что вся вина за произошедшее лежит исключительно на ней.

Когда кардинал Уолси, побывав во Франции с целью оказать давление на Франциска I и заручиться его поддержкой для освобождения папы римского, вернулся в Англию, то обнаружил, что за время отсутствия лишился королевского доверия: монарх начал подозревать его в измене. Генрих окружил себя дворянами, приближенными к Анне Болейн, которые без колебаний обвинили кардинала в предательстве. За последние годы Уолси успел нажить множество врагов, в том числе и родню Анны, которые продолжали плести интриги, мечтая как можно скорее увидеть молодую фаворитку в королевской короне.

Екатерина же не собиралась отступать. Хотя клевета Уолси нанесла ей глубокую моральную рану, она была готова сражаться до конца. Она ни за что не позволила бы, чтобы аннулирование брака превратило ее дочь Марию в незаконнорожденную, лишенную всяких прав. Королева по-прежнему любила короля и в глубине души верила, что рано или поздно он опомнится и вернется к ней. Постепенно Екатерина начинала понимать, что Анна – опасная соперница. Та сумела умно и стойко противостоять все более настойчивым притязаниям Генриха. Теперь Екатерина виделась с ней чаще, поскольку король до аннулирования брака хотел держать обеих женщин рядом – возможно, чтобы лучше контролировать ситуацию. Все трое жили не в одном дворце, а в разных королевских резиденциях неподалеку от Лондона. Иногда Екатерина сталкивалась с Анной в садах или в извилистых коридорах дворцов Гринвича и Ричмонда.

Для королевы это была крайне тяжелая и напряженная ситуация, ведь на публике они с Генрихом все еще должны были вести себя как законные супруги. В июне 1528 года в Англии вспыхнула новая эпидемия английской потливой горячки, и королевская чета покинула столицу вместе, тогда как Анна Болейн уехала с отцом в их родовой замок Хивер. Молодая женщина заразилась, но вскоре пошла на поправку, к великому облегчению короля, который уже собирался отправить к ней своего личного врача.

Екатерина чувствовала себя все более одинокой и беззащитной. Она прекрасно понимала, что ее единственное спасение – в Риме, поскольку рассчитывать на справедливый суд со стороны английских юристов, преданных королю Генриху, не приходилось. Приговор должен был вынести папа Климент, которого несколько месяцев назад освободили из плена императорские войска Карла V. Екатерина была уверена, что папа примет ее сторону, чтобы не вступать в конфликт с императором.

В конце концов Климент согласился, чтобы дело рассматривалось в Англии, но только при участии папского посланника – кардинала Лоренцо Кампеджио, прибывшего из Рима. Он прибыл в Лондон в конце октября 1528 года, что стало для Екатерины страшным разочарованием. Вместо того чтобы поддержать ее дело, кардинал явно стремился как можно скорее покончить с этим неудобным вопросом. Уже во время их первой встречи, на которой присутствовал и Уолси, Кампеджио предложил королеве уйти в монастырь, где она смогла бы полностью посвятить себя Богу и молитвам. Он добавил, что это наилучший выход до начала судебного процесса, на котором она может потерять все вплоть до своего доброго имени. Вдобавок он сообщил, что в случае согласия ей будет позволено «сохранить приданое, опеку над принцессой Марией, свой титул и все, что она пожелает, не оскорбляя ни Бога, ни собственной совести».

Несколько дней спустя после этого напряженного разговора Екатерина попросила кардинала принять ее исповедь, подчеркнув, что ее слова можно будет передать папе, так как именно ему они и предназначаются. Вновь она решительно заявила, что со свадьбы с Артуром до самой его смерти они разделили супружеское ложе лишь семь раз и он «не тронул ее, а она осталась столь же чистой, как вышла из чрева матери». Она также ясно дала понять, что сочеталась браком с Генрихом по благословению Церкви и никогда не согласится на расторжение столь святого союза. И если у Кампеджио оставались хоть малейшие сомнения относительно ее решимости, она закончила свою исповедь словами: «Если я должна умереть за свои убеждения и ради сохранения своей чести, я готова это сделать. Пусть оторвут у меня все конечности, но я останусь верна своим принципам».

В течение нескольких недель кардинал Кампеджио и Уолси безуспешно пытались убедить королеву, которая проявляла все большую непреклонность и была готова вести долгую борьбу. Затягивание процесса играло ей на руку, ведь так она могла проконсультироваться со своими советниками, среди которых был и Томас Мор.

Однако помощь пришла неожиданно. Сыновья покойного посла де Пуэблы обнаружили среди бумаг отца документ, хранившийся со времени свадьбы Екатерины и Генриха. Этот документ, подписанный папой Юлием II, дополнял и подтверждал папскую буллу, позволившую их брак. Для Екатерины, которая даже не подозревала о существовании этой бумаги, находка стала настоящим чудом. Судебное разбирательство еще не началось, а она уже одержала первую победу.

В эти тяжелые времена единственным утешением для нее было осознание, что простой народ Лондона стоит на ее стороне. Проявления любви и поддержки со стороны горожан придавали ей силы продолжать борьбу. Зимой 1528 года двор переместился в Брайдуэлл – новую королевскую резиденцию, построенную в центре Лондоне и соединенную стеклянной галереей с монастырем доминиканцев. Для простолюдинов это было одно из немногих мест, где они могли увидеть короля или королеву, которые теперь почти не появлялись на публике вместе.

Каждое утро, когда Екатерина покидала дворец и шла по галерее к часовне, разыгрывалась одна и та же сцена: толпы людей нарушали установленный порядок, аплодировали ей и кричали слова поддержки. Генрих был вне себя от ярости из-за такой реакции. Он издал приказ, запрещающий приближаться к галерее, и обвинил Екатерину в том, что она пытается завоевать расположение его подданных и подстрекает их к бунту. На это королева с присущим ей спокойствием ответила, что она не представляет опасности для Его Величества и все, чего она просит, – это справедливость.

В январе 1529 года уже никто не сомневался, что отношения Генриха и Анны Болейн серьезны. Даже кардинал Кампеджио отметил, что молодая женщина все чаще появлялась на официальных мероприятиях: «Король, как никогда прежде, настаивает на своем желании жениться на этой даме, целует ее и обращается с ней на людях так, словно она уже его супруга». Для Екатерины это было самое печальное Рождество в жизни. Двор переместился в Гринвич для празднования Нового года, и Анна Болейн прибыла туда со своей свитой. Состоялись турниры, поединки, пиры и маскарады. Очаровательная фаворитка короля