Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Екатерина все еще его любит и что после восемнадцати лет совместного правления она ни за что не согласится на разрыв брака. К тому же сам король был о себе высокого мнения и считал себя добродетельным человеком и искренним христианином. В 1521 году папа Лев X даровал ему титул Защитника веры, и теперь Генрих не мог позволить, чтобы его репутация «добродетельного правителя христианского мира» оказалась запятнанной. Если он хотел избавиться от своей жены, ему нужно было найти веское оправдание и подкрепить его такими убедительными аргументами, которые признали бы даже в Риме.

Екатерина, которая все еще имела надежных друзей и союзников при дворе, узнала о тайной встрече, устроенной за ее спиной, менее чем через сутки. В течение некоторого времени Генрих избегал общения с ней, опасаясь прямого столкновения. Но в конце июня он набрался храбрости и однажды утром явился в ее покои в Виндзоре, чтобы лично поговорить. Она выслушала его молча, но слова, прозвучавшие из его уст, были столь болезненны, что она не сдержала слез. Тот, кому она столько лет была опорой, ради кого жертвовала собой и кому помогала, теперь говорил ей, что все это время они жили в состоянии смертного греха, и ради спасения их душ им следует разойтись – «и на ложе, и за столом». Генрих предложил ей покинуть двор и выбрать одну из королевских резиденций, чтобы обосноваться там до тех пор, пока папа не вынесет решение по этому вопросу. Он также умолял ее держать это в тайне. Монарх покинул ее покои, будучи уверенным, что его жена, всегда верная и покорная, поймет его трудное положение и смирится.

Для Екатерины эта весть стала не только неожиданной, но и ужасной. Утверждение Генриха, будто их союз осквернен, поскольку он разделял ложе с женой своего покойного брата, стало для нее настоящим потрясением. С самого начала королева заявляла, что никогда не вступала в интимную связь с Артуром, а близкие к ней лица, такие как ее камеристка донья Эльвира, это подтверждали. Теперь она уверяла, что Генрих убедился в ее девственности в первую ночь, которую они провели вместе. Слово королевы – против слова короля.

Екатерина была возмущена, но не поддалась гневу. Она решила, что лучше пусть ее считают наивной, чем злой. Она не собиралась сдаваться и потребовала у мужа разрешения пригласить иностранных советников, чтобы те помогли ей разобраться в этом вопросе. Если Генрих думал, что развод пройдет легко, быстро и без лишнего шума, он глубоко ошибался. Что касается Уолси, то ему вскоре предстояло понять, что он сильно недооценил свою противницу, полагая, будто королева не сможет организовать свою защиту.

Королева была готова бороться до конца – за свою корону и за признание законных прав своей дочери. Новость вскоре распространилась в народе и достигла других европейских дворов. Кардинала Уолси многие считали вдохновителем заговора против королевы. На улицах и в трактирах поговаривали, будто кардинал, будучи сторонником союза с Францией, намеревается заточить Екатерину в монастырь, а Генриху подобрать французскую невесту, чтобы скрепить политический союз. Однако на деле, несмотря на свои связи и влияние, Уолси предстояло столкнуться с огромными трудностями, если он надеялся добиться аннулирования брака.

У Екатерины был могущественный союзник – ее племянник, император Карл V, чьи войска только что захватили и разграбили Рим. Папа Климент VII оказался в плену в замке Сант-Анджело и едва ли мог чем-либо помочь Генриху. Эта неожиданная ситуация сыграла на руку Екатерине, и она не теряла времени даром. Так начиналась долгая и трудная битва, которая продлится шесть мучительных лет и навсегда изменит ход истории Англии.

Первой реакцией королевы на известие о намерении мужа аннулировать их брак стало письмо императору Карлу V, в котором она подробно изложила произошедшее и умоляла о помощи. Главной проблемой было отправить письмо за пределы Англии так, чтобы Уолси не узнал об этом. Кардинал, ставший еще более подозрительным, держал под контролем каждый уголок дворца, повсюду расставив шпионов. Екатерина находилась под постоянным надзором, но, воспользовавшись тем, что Уолси уехал из страны на переговоры с королем Франциском I Французским, она начала действовать.

Королева доверила выполнение опасного поручения своему преданному слуге, испанскому портному Франсиско Фелипесу, который должен был покинуть Англию и передать тайное послание императору. В июле Фелипес обратился к королю с просьбой разрешить ему навестить тяжело больную мать в Испании. Генрих дал свое согласие, и к концу месяца преданный слуга королевы благополучно добрался до двора Карла в Вальядолиде, не вызвав ни малейших подозрений.

После отъезда Фелипеса настроение Екатерины заметно улучшилось, и придворные стали говорить, что королева вновь выглядит «веселой и спокойной». Она была убеждена, что племянник примет необходимые меры, чтобы изменить ход событий. Генрих же в это время продолжал относиться к ней с «любезностью и мягкостью», надеясь, что это поможет успокоить ее, пока, как он думал, «великое дело» продвигается.

В середине 1528 года, спустя три года, проведенные в Уэльсе, принцесса Мария вернулась ко двору. Король разрешил это дочери, но не для того, чтобы она осталась в Лондоне, а чтобы продолжила образование во дворце Ричмонд, на окраине столицы. Екатерине было позволено провести с дочерью лишь несколько коротких дней – еще одно жестокое наказание, которое ей уготовил супруг. Она не видела Марию с прошлого лета и теперь стояла перед угрюмой девочкой двенадцати лет. Мария стала замкнутой, молчаливой и очень недоверчивой. Она была в курсе происходящего: знала, что отец хочет аннулировать брак с матерью, а заодно отказаться и от нее самой. Принцесса страдала молча, видя бесконечную боль и унижение, которое терпела ее мать, и очень тревожилась за ее здоровье. Она застала королеву постаревшей, грустной и измученной напряжением последних месяцев.

Тем временем кардинал Уолси продолжал отчаянно искать любые доводы, чтобы добиться расторжения брака. Не гнушаясь ничем, он прибегал даже к самым унизительным и постыдным лжесвидетельствам. В одном из писем в Рим он утверждал, что королева тяжело больна – без уточнений, но с намеком, что король теперь считает ее физически отвратительной. Распространялись слухи, будто недуг Екатерины связан с ее половыми органами. Также поговаривали, что королева, одержимая любовью к мужу, проявляла в постели такую «дикость и бесстыдство», что король опасался, как бы она не причинила ему телесный вред.

При этом Уолси без стеснения восхвалял добродетели Анны Болейн, «чистоту ее жизни, девичью и женскую невинность, целомудрие, смирение, мудрость», а также ее «благородное происхождение и чистую королевскую кровь». Особенно подчеркивал он «ее очевидную способность