Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

зафиксировать последствия немецкой оккупации. Она нашла водителя, который помог ей добраться обратно в Бельгию, и вновь замаскировалась. Она видела колонны мирных жителей, бегущих в Нидерланды, лувенских женщин, заключенных в вагоны поезда, направлявшегося в Германию, пепелище Лувена… Затем она присоединилась к тысячам беженцев, разбросанных по дорогам и измученных. Вернувшись в Лондон, О’Райли рассказала об увиденном в репортажах, опубликованных в Boston Globe, которые вызвали широкий резонанс. Вскоре она вновь отправилась в зоны боевых действий – во Францию, Россию, Польшу, а затем вернулась в США в феврале 1917 года.

Американке Элеанор Франклин Иган не занимать смелости. Она освещала события на Восточном фронте для журнала The Saturday Evening Post и находилась в Турции весной 1915 года, когда османские власти начали геноцид армян. Напомним ключевые факты. Младотурецкие националисты, пришедшие к власти в 1913 году, считали, что армяне, проживавшие в Восточной Анатолии, мешают тюркизации страны – их стремлению к культурному и демографическому единству. После вступления Османской империи в войну на стороне Центральных держав 24 апреля 1915 года младотурки под предлогом возможной высадки противника на Галлиполийском полуострове арестовали в Константинополе 240 армянских лидеров, ложно обвинив их в государственной измене. С этого момента началась реализация масштабного плана уничтожения армянского народа, основанного на депортациях и массовых убийствах.

В итоге из двух миллионов армян, проживавших в Османской империи, лишь около 700 тысяч смогли избежать геноцида – в основном бежав из страны. Турецкое правительство стремилось скрыть правду от мирового сообщества, но полностью замолчать это преступление ему не удалось. Уже 24 мая 1915 года, раздобыв первые сведения о депортациях и массовых убийствах, Союзники обвинили турок в «преступлениях против человечности и цивилизации», заявив, что правительство Османской империи должно нести за это полную ответственность. Два дня спустя министр внутренних дел Талаат-паша издал «временный закон о депортации» с весьма расплывчатыми формулировками. 21 июня он отдал приказ о депортации всех армян с целью их полного уничтожения.

Элеанор Иган хотела отправить в США копию этого приказа, но передать его обычным способом было невозможно – она должна была вывезти документ сама. Журналистка понимала, что при отъезде у нее тщательно обыщут вещи. Тогда она придумала хитрый план: карандашом она переписала текст приказа на полях книги, которую «читала» на границе. Как и следовало ожидать, турецкие чиновники обыскали все ее вещи и даже книгу, которую она держала в руках, но не заподозрили ничего. 5 февраля 1916 года газета The Saturday Evening Post полностью опубликовала приказ о депортации армян. Элеанор Иган больше не возвращалась в Турцию: в 1917 году она наблюдала за британскими операциями в Месопотамии (современный Ирак).

Первая мировая война действительно стала переломным моментом в истории женщин-репортеров. До 1914 года их было всего несколько, в основном они являлись американками. Во время войны их число выросло до нескольких десятков – по моим подсчетам, более тридцати, возможно, сорока, и на этот раз они представляли разные страны. Для многих из них журналистика была не просто увлечением жен, последовавших за мужьями в отдаленные края. Они происходили из высших социальных слоев, часто были более образованными, чем их коллеги-мужчины, и в отличие от последних владели одним или несколькими иностранными языками. Даже замужние женщины с детьми, такие как Мэри Райнхарт, стремились к независимости и нередко были активистками феминистского движения. Не желая ограничиваться ролью домохозяйки, многие отвергали социальные нормы, занимаясь литературой, фотографией и путешествуя по миру.

В 1914 году у этих женщин не было военного опыта – как, будем честны, и у многих мужчин, – однако их репортажи выходили далеко за рамки возложенных на них задач. В целом они также не были новичками в журналистике. Стоит отметить, что их средний возраст в 1914 году составлял около 39 лет – столько же, например, было Мэри Райнхарт. Некоторые из них были старше 50 – как итальянка Матильда Серао, испанка София Казанова и британка Мэри Биллингтон. Тем не менее среди них были и очень молодые – 24–25 лет, как, например, Хелен Киртланд, Ванда Зембжуска и Пегги Халл. С этой точки зрения мужчины мало чем отличались от женщин.

Однако предстояло пройти еще долгий путь, прежде чем женщины стали восприниматься на равных с мужчинами. В качестве примера приведем итальянку Флавию Стено. В 1914 году ей было 37 лет. Она получила высшее образование, имела значительный опыт работы журналисткой в газете Il Secolo XIX в Генуе, а также писала романы, публиковавшиеся там же по главам. В 1915 году она последовала за итальянскими войсками на фронт, а затем была направлена в Берлин благодаря знанию немецкого языка. Однако ее статьи, телеграммы и репортажи всегда выходили под мужскими псевдонимами – Марио Валери, Мауро Дени, Ариэль – или лишь с указанием фамилии: Ф. Стено. Особенно поражает то, что Флавия Стено испытывала внутренний конфликт: с одной стороны, она страдала от невозможности самовыражаться как женщина, с другой – считала неприличным для женщины подписывать своим именем статьи о войне.

5

В революционной России

21 февраля 1917 года социалист Николай Суханов, работая в своем кабинете, случайно подслушал разговор двух молодых секретарш. Они взволнованно обсуждали растущее недовольство женщин Петрограда на фоне все более острой нехватки продовольствия. Суханов вмешался в беседу, и одна из девушек сказала ему: «По-моему, это начало революции». «Революция? Да вы шутите!» – с улыбкой отнесся меньшевик к наивности молодой женщины. Однако впоследствии он признал, что ошибался.

На самом деле революция уже началась: к женщинам – работницам, служащим и студенткам, вышедшим на улицы с требованиями хлеба и прекращения войны, – вскоре присоединились бастующие рабочие. Петроград вспыхнул, и царистский режим в итоге пал.

Если роль русских женщин в Февральской революции 1917 года порой оставалась в тени, то вклад западных журналисток в освещение этой революции и последовавшей за ней Октябрьской, приведшей к власти Ленина и большевиков, и вовсе часто оставался незамеченным. Между тем их работа, как мы увидим, была отнюдь не второстепенной.

Смольный

Смольный институт в Петрограде когда-то принимал на обучение юных дворянок, стремившихся к образованности и утонченности. После Февральской революции 1917 года большевики выбрали это здание в качестве своего штаба. Сюда почти каждый день приходила американская журналистка Луиза Брайант, чтобы быть в курсе событий революции. В книге «Шесть красных месяцев в России» она вспоминала: «Я часто обедала в большой столовой на первом этаже вместе с солдатами. В помещении стояли длинные, грубые деревянные столы, простые скамьи и царила удивительно теплая, дружеская атмосфера. В Смольном всегда были рады тем, кто