Как все успевать за 24 часа - Арнольд Беннет

хочет жить полноценной жизнью, он должен, как я считаю, организовать день внутри дня. И этот внутренний день, как китайская коробка внутри китайской коробки большего размера, должен начинаться в шесть часов вечера и заканчиваться в десять утра. Это шестнадцать часов, и в течение этих шестнадцати часов ему предоставляется возможность культивировать тело, душу и других людей. В течение этих шестнадцати часов он свободен, он не должен зарабатывать деньги, его не беспокоят финансовые вопросы, он подобен человеку с частными доходами. Таким должно быть его отношение, а отношение – это важно. Его успех в жизни (гораздо более важный, чем его наследство, с которого душеприказчикам придется платить налог) зависит именно от этого.

Что? Вы скажете, что, если вы будете вкладывать всю энергию в эти шестнадцать часов, уже не останется сил на рабочие восемь? Неправда. Напротив, вы станете более эффективно работать в отведенное на работу время. Один из основных принципов, который должен усвоить типичный человек, заключается в том, что его психика способна на длительные периоды активности, она не устает, как руки или ноги. Она требует только одного – разнообразия, а не отдыха (если не считать сна).

Теперь я рассмотрю, как типичный мужчина обычно проводит шестнадцать часов, принадлежащих исключительно ему, начиная с подъема утром. Просто обозначу его действия и сделаю акцент на том, чего, по моему мнению, ему делать не стоит. Я просто выскажу мнение, но придержу пока свои предложения по «засеиванию» часов, которые я расчищу, как поселенец расчищает в лесу место для жилища.

Надо отдать ему должное – до своего выхода из дома в 9:10 он почти не тратит время впустую. В большинстве случаев он встает в 9:00, завтракает в промежуток между 9:07 и 9:09, после чего выбегает из дома. Но как только он захлопывает за собой дверь, его обычно неутомимое любопытство и смекалка исчезают, и голова перестает работать. Он идет к станции в состоянии ментальной комы. Прибыв на место, он обычно ждет поезд. На сотнях пригородных станций каждое утро можно наблюдать множество мужчин, спокойно расхаживающих взад-вперед по платформам, пока железнодорожные компании бесстыдно воруют у них время, более ценное, чем деньги. Сотни тысяч часов теряются таким образом каждый день, просто потому что типичный мужчина настолько мало думает о времени, что ему никогда не приходило в голову предпринять простые меры предосторожности против это риска.

У него есть солидная сумма времени, которую он может расходовать каждый день. Назовем ее совереном. Ему нужно получить с нее сдачу, но, недополучая ее, он относится к этому совершенно спокойно.

Представьте, что компания продает ему билет и заявляет: «Мы возьмем с вас соверен, но еще сверху комиссию в три полупенса». Как думаете, что он воскликнет в ответ? Однако именно это делает компания, когда грабит его на пять минут по два раза в день.

Вы скажете, что я концентрируюсь на мелочах. Так и есть. Позже я оправдаюсь.

А теперь, будьте добры, купите уже газету и заходите в поезд.

V. Теннис и бессмертная душа

Вы садитесь в утренний поезд с газетой, спокойно и царственно принимаетесь за нее. Вы никуда не торопитесь. Вы знаете, что у вас в распоряжении есть полчаса. Пока ваш взгляд скользит от объявлений об отправке грузов к песням на последних полосах, вы чувствуете себя человеком праздным, с огромным количеством свободного времени, словно вы обитаете на планете, где вместо двадцати четырех часов в сутках целых сто двадцать четыре. Я очень люблю читать газеты. Регулярно читаю пять английских и два французских ежедневных выпуска, и только продавцы в киосках знают, сколько еженедельных. Я просто обязан упомянуть эту личную информацию на случай, если меня обвинят в предубеждении к газетам, когда я объявлю, что выступаю против их чтения в утреннем поезде. Газеты производятся второпях, чтобы и читать их тоже второпях. В моей дневной программе нет места газетам. Я читаю их урывками, когда есть такая возможность. Но я действительно их читаю. Однако мысль о том, чтобы посвятить чтению газеты все тридцать или сорок минут великолепного уединения (потому что невозможно глубже погрузиться в себя, нежели в вагоне, полном хранящих молчание, сдержанных, курящих мужчин), вызывает у меня отвращение. Я не могу позволить вам разбрасывать бесценные жемчужины времени с такой восточной расточительностью. Вы не шах времени. Позвольте со всем уважением напомнить вам о том, что в вашем распоряжении не больше времени, чем в моем. Никакого чтения газет в поезде! Таким образом, я уже освободил вам около трех четвертей часа для свободного использования.

И вот вы достигаете своего офиса. Здесь я оставляю вас до шести часов. Знаю, что обычно у вас имеется формально час (хотя в реальности зачастую полтора) в середине дня, и из этого времени меньше чем половина занята под еду. Но оставлю это время на ваше усмотрение. Именно тогда вы могли бы почитать газету.

Снова встречаю вас, когда вы выходите из офиса. Выглядите вы бледным и уставшим. Во всяком случае, ваша жена утверждает, что вы бледны, и вы даете ей понять, что устали. По дороге домой вы ощущали себя все более и более усталым. Усталость грустной и добродетельной тучей висит над величественными пригородами Лондона, особенно зимой. По прибытии домой вы не садитесь есть сразу. И только примерно через час вы решаете подкрепиться. Затем вы с самым серьезным видом курите, встречаетесь с друзьями, бесцельно слоняетесь по дому, играете в карты, заигрываете с книгой, думаете о том, как беспощадно подступает старость, выходите на прогулку, щекочете клавиши пианино… Боже мой! Вот уже и четверть двенадцатого. После этого добрых сорок минут вы думаете, что пора бы лечь спать, и я с легкостью предположу, что при этом вы знакомитесь поближе со старым добрым виски. В конце концов вы ложитесь спать, истощенный дневными заботами. Шесть часов, возможно больше, прошло с момента, как вы покинули работу, и они исчезли как дым, как сказка, неизвестно куда!

Это достаточно справедливый пример. Но вы мне возражаете: «Легко вам говорить! Человек и правда устал. Человеку необходимо встречаться с друзьями. Нельзя постоянно напрягаться». Хорошо. Однако тут вы планируете пойти в театр (особенно с симпатичной женщиной), и что же происходит? Вы несетесь на всех парах в пригород, изо всех сил стараетесь принарядиться, несетесь обратно в город на другом поезде, напрягаетесь на протяжении четырех, а то и пяти часов. Потом провожаете ее домой и возвращаетесь домой сами. Вы не проводите три