Двенадцать цезарей. Образы власти от Античности до современности - Мэри Бирд

во Флоренции), и несколько знаменитых художников, среди которых особенно выделяются Вазари и Микеланджело. Здесь есть католики, кальвинисты и евреи, чьи имена тщательно выписаны на иврите, местные жители и иностранцы: четверо «англичан», проживающих за границей, некий «Иоаннес Томас» (который подозрительно похож на «Джона Томаса», хотя может оказаться и немцем) и еще больше «испанцев». Подавляющее большинство из них – это практически неизвестные ныне местные чиновники, священники, юристы и врачи из обычных европейских городов.[166] Можно предположить, что их коллекционные амбиции подстраивались под возможности карманов. Лишь самые богатые могли приблизиться к Медичи, чье собрание монет в конце XV века насчитывало несколько тысяч экземпляров (и включало не только римские), или хотя бы к немецкой принцессе начала XVIII века, хваставшейся ценной коллекцией римских правителей вплоть до Византии VII века. «Сейчас у меня… полный ряд императоров от Юлия Цезаря до Ираклия без пропусков», – писала она, что означает около 100 портретов.[167] Но кем бы ни были эти собиратели, все они должны были испытывать удовольствие от приобретения, классифицирования, заказов и обменов, от азарта погони и спокойного удовлетворения завершенностью своего собрания – всего того, что является неотъемлемой частью коллекционирования.

Однако неверно представлять, что монеты запирались в шкафах или прятались в ящиках и кошелях исключительно для того, чтобы доставлять радость их владельцам. Монеты чаще, чем что-либо иное, запечатлевали лица императоров на культурном ландшафте эпохи Возрождения. Вы можете увидеть их на шеях таких людей, как Якопо Страда; еще более эффектный и дорогой вариант того же модного аксессуара – цепь с камеями, которую носила жертва гибели Непобедимой армады (Рис. 1.13). Их также можно обнаружить на самых разных objets d’art[168] в самых разных контекстах – от библиотек до церквей.

Оттиски монет или плакетки с изображениями Юлия Цезаря, Октавиана Августа и их преемников украшали изысканные кожаные переплеты книг. В одну драгоценную шкатулку из коллекции предметов искусства и антиквариата, собранной в XVI веке младшей ветвью династии Габсбургов в замке Амбрас близ Инсбрука, встроены позолоченные отливки двенадцати римских монет с изображениями светониевских цезарей от Юлия Цезаря до Домициана (Рис. 3.5). Однако даже этот предмет роскоши затмевается потиром (сосудом для богослужения) из Трансильвании, изготовленным примерно в то же время: он декорирован семнадцатью оригинальными монетами с императорами и их женами – от Нерона до византийского Юстиниана (восемнадцатая – вероятно, местная монета I века до н. э. – Рис. 3.6).[169]

3.5. Небольшая немецкая шкатулка XVI в. (40×23×15,8 см), украшенная спереди и сзади позолоченными репликами монет с двенадцатью цезарями. Здесь показана вторая шестерка – от Гальбы вверху справа до Домициана внизу слева. На торцах изображены персонажи из ранней римской истории и мифов.

3.6. Потир начала XVI в. из Нитры (современная Словакия) с 18 монетами (римскими, за исключением одной). Крупным планом: один из нескольких Неронов (вверху) и его преемник Гальба (внизу).

Подобные предметы несли самый разный посыл. Вполне возможно, что оттиски на переплетах предназначались для привлечения внимания не столько к содержанию книги (если, конечно, речь не идет об изображении головы Юлия Цезаря на обложке его биографии), сколько к технике ее изготовления, а также к сходству между древним методом чеканки монет и современным методом печати.[170] Монеты на шкатулке из замка Амбрас, несомненно, намекали на драгоценное содержимое, а также на чувство порядка и последовательности, которое олицетворяла череда двенадцати цезарей. И если у кого-то возникает соблазн предположить, что это просто украшение, ничего не значащие безделушки из далекого прошлого или хвастовство богатством, ему стоит задуматься, каково это – причащаться вином из сосуда, на котором верующие могли увидеть величайших гонителей в истории церкви и самых благочестивых правителей. Эти образы чаще несли в себе определенный смысл; они являлись важной частью культурной валюты эпохи Возрождения.

Не будет преувеличением сказать, что в этот период богатые образованные европейцы и, возможно, даже некоторые бедные зрители Шекспира (если судить по его случайному упоминанию) узнавали основные типы монет во многом так же, как позже они узнавали знаменитые античные скульптуры. Лишь в последние триста лет (или около того) классическая Античность стала в основном ассоциироваться с мрамором. До этого портрет Юлия Цезаря на монете и, возможно, Нерон на картине Мемлинга обладали славой, сравнимой с той, которой позже пользовались «Аполлон Бельведерский», «Умирающий галл» или «Лаокоон».[171]

Изображения императоров

Когда художники хотели создать новые императорские портреты для иллюстрации истории Рима или биографий правителей, они обращались не к скульптуре, а к монетам.[172] Иногда приходилось прибегать к изобретательной адаптации. Одна рукописная копия «Жизнеописаний» Светония, созданная в Венеции около 1350 года, украшена несколькими искусными миниатюрами-гибридами: характерные головы и черты лица с портретов на монетах соединены с абстрактными фигурами императоров (Рис. 3.7a и 3.7b).[173] Гораздо чаще монеты выглядят как монеты – например, в труде Якопо Страды «Энциклопедия древностей».

Самый ранний и самый простой пример такого рода – труд первых десятилетий XIV века веронского ученого Джованни де Матоция (или Джованни Мансионарио, как его чаще называют по его должности в соборе)[174]. Автор заслуживает своей славы, поскольку именно он впервые со времен Античности осознал, что латинские авторы, которых мы сейчас называем «Плиний Старший» и «Плиний Младший», были разными людьми, а не одним, как считалось в его время. Но не менее новаторским был и его сборник биографий императоров от Юлия Цезаря до Карла Великого (ставшего императором Римской империи[175] в 800 году). Каждое из своих «жизнеописаний» он сопровождал рисунком монеты: профиль и императорские титулы, вписанные в две окружности. В одних случаях и портрет, и надпись явно основаны на подлинных предметах, которые автор книги – он же, вероятно, и художник – видел или даже имел (это ясно на примере портрета Максимина Фракийца, Рис. 3.7c и 3.7d). В других, где у автора предположительно не было нужной монеты, он сам придумывал образ по той же схеме.[176] Это положило начало художественной тенденции, которая сохранялась на протяжении более двухсот лет.

3.7.

(a) Гальба из рукописи «Жизнеописаний» Светония (середина XIV в.)

(b) Монета Гальбы (бронзовый сестерций, отчеканенный в 68 г.)

(c) Монета Максимина Фракийца (серебряный динарий, отчеканенный в 236–238 гг.)

(d) Максимин Фракиец (правил в 235–238 гг.) из сборника императорских биографий, составленного Мансионарио

(e) Каракалла (правил в 198–217 гг.) из сборника императорских биографий, составленного Мансионарио

(f) Монета Марка Аврелия (правил в 161–180 гг.), серебряный динарий, отчеканенный в 176–177 гг.

(g) Каракалла работы Альтикьеро из Палаццо-дельи-Скалиджери в Вероне (середина