Двенадцать цезарей. Образы власти от Античности до современности - Мэри Бирд

(h) Нерон из книги Андреа Фульвио Illustrium imagines (начало XVI в.)

(i) Катон из книги Андреа Фульвио Illustrium imagines (начало XVI в.)

(j) Ева из сборника гравюр Гийома Руйе Promptuaire des medalles (середина XVI в.)

(k) Нерон с медальонов конца XV в. из Ла-Чертозы (Павия)

(l) Аттила, правитель гуннов, с медальонов конца XV в. из Ла-Чертозы (Павия)

(m) Юлий Цезарь из Хортон-Корта (Глостершир, Великобритания) (около 8 см в диаметре)

(n) Веспасиан из роскошной серии Раймонди, изображающей двенадцать цезарей (размер всех портретов 17×15 см) (начало XVI в.); смотрите также Рис. 4.8.

Некоторые более поздние версии этой базовой схемы были куда более детальными, тщательно прорисованными и вычурными. В рукописном экземпляре светониевских «Жизнеописаний», заказанном в 1470-е годы Бернардо Бембо – наиболее вероятным кандидатом на роль человека, изображенного Мемлингом, – почти каждая биография открывается страницей с «нумизматической феерией». На поле нарисованы реверсы императорских монет, а внизу – портрет правителя и надпись на аверсе, воспроизведенные с такой точностью, что до сих пор можно точно определить тип монеты, с которой ее скопировали. В случае с Нероном монета очень похожа на ту, что гордо красуется на картине Мемлинга (хотя и не абсолютно идентична ей). Если предположить, что мы правильно определили личность человека на портрете, то весьма заманчиво предположить связь между этой рукописью, портретом и конкретным экземпляром из коллекции самого Бембо (Рис. 3.8).[177]

3.8. Первая страница биографии Нерона из рукописной копии «Жизнеописаний» Светония, которую заказал в 1470-е годы Бернардо Бембо (вероятно, тот самый человек, который изображен на портрете Мемлинга, Рис. 3.1). Декор в значительной степени опирается на монеты: внизу в центре – голова Нерона с его именем и титулами; по правой стороне – реверсы различных монет императора (сверху богиня «Рома», военные упражнения, триумфальная арка, праздник урожая, Остия, порт Рима). Вокруг буквицы «Е» изображена сцена, как Нерон играет на лире во время пожара Рима.

Но вне зависимости от личных историй важно, что между XIV и XVI веками монеты были не просто лучшими доступными изображениями римских императоров – они служили той призмой, через которую искусство Нового времени неоднократно по-новому переосмысливало и воссоздавало этих правителей. «Представлять себе императора» обычно означало «представлять монету», а не «мраморный бюст». Это было верно для большинства предметов: от относительно дешевых до чрезвычайно роскошных, от массового производства до единичных изделий. Когда в начале XVI века друг и консультант Рафаэля, антиквар Андреа Фульвио, составил иллюстрированный сборник «Прославленные образы» (Illustrium imagines) с жизнеописаниями великих людей, которому, как мы увидим, многократно подражали, императоры и императрицы в начале каждой мини-биографии в книге изображались в виде портретов на монетах (Рис. 3.7h).[178] Когда примерно в то же время Маркантонио Раймонди выгравировал свою роскошную серию портретов двенадцати цезарей, они тоже выглядели так, как на монетах (Рис. 3.7n). То же справедливо для многих ранних мраморных рельефов с императорами во Флоренции эпохи Возрождения.[179] Что касается крупных масштабов, можно взглянуть на работу Андреа Мантеньи на потолке Camera picta («Расписной комнаты», также известной как Camera degli Sposi – «Брачный чертог») в Палаццо Дукале (герцогском дворце) в Мантуе. Вы увидите восемь императоров в медальонах, взирающих на вас сверху; их лица нарисованы не в профиль, а почти анфас, однако титулы расположены по окружности, как на монетах (Рис. 3.9).[180]

3.9. Около 1470 г. Андреа Мантенья расписал потолок в Camera Picta в герцогском дворце Палаццо Дукале, Мантуя. В центре – иллюзия-обманка: зрители якобы видят окулюс (круглое отверстие в центре купола) и голубое небо снаружи, а вокруг изображены восемь императоров – от Юлия Цезаря до Отона, – глядящие вниз.

Тысячи зданий по всей Европе, далеко не все из которых были столь грандиозными, включали в оформление своих фасадов эти характерные монетоподобные профили императоров. Часто у двери или арки размещали всего одного или двух тщательно отобранных римских правителей, но больше всех преуспели в этом отношении монахи и покровители Ла-Чертозы, большого картезианского монастыря недалеко от Павии на севере Италии. Снаружи их церковь украшена скульптурными изображениями всех видов, а нижний фриз декора (на уровне глаз посетителей, входящих в здание или идущих вдоль фасада), созданный в конце XV века, представляет собой непрерывный ряд из 61 портретного медальона, каждый высотой около полуметра. Подавляющее большинство портретов явно стилизовано под монеты, и среди них много римских императоров, а также несколько первых царей Рима, горстка ближневосточных, единственный грек – Александр Македонский, Аттила, мифологические персонажи и небольшая группа аллегорий, включая «Согласие» и «Помощь» (Рис. 3.7k и 3.7l). Какова бы ни была логика этого проекта (она до сих пор ставит в тупик исследователей), эти медальоны находят поразительную, хотя и довольно грубую параллель за тысячу миль – в Хортон-Корте в Англии. Четыре медальона из известняка украшают заднюю стену садовой пристройки с образным названием loggia[181], построенной в 1520-е годы для владельца, который являлся представителем Генриха VIII в Риме. Три персонажа – Юлий Цезарь, Нерон и Аттила – входят в подборку из Ла-Чертозы и снова появляются в Англии в характерном стиле увеличенной имперской монеты (Рис. 3.7m).[182]

Многие другие императоры-на-монетах тоже находят место в живописи эпохи Возрождения, хотя теперь это зачастую остается незамеченным. Даже когда художники научились убедительно изображать римских правителей, они все еще по привычке обращались к нумизматическому обличию. Например, когда Винченцо Фоппа в XV веке решил использовать головы Августа и Тиберия, чтобы указать на время земной жизни Христа (родился при первом, умер при втором), он выбрал два изображения в стиле монетных портретов и поместил их на арке, обрамляющей мрачную сцену распятия (Рис. 3.10).[183] Гораздо более внимательный взгляд требуется, чтобы заметить потускневший профиль Августа на медальоне, прикрепленном к стене за фигурой Иисуса на картине Тициана «Христос и блудница», – вероятно, некогда он выделялся более четко (Рис. 3.11). Здесь любопытна возможность различной интерпретации. Профиль императора однозначно относит сцену ко временам Древнего Рима, однако он также может отсылать к истории Августа и Сивиллы: вместо Иисуса, явившегося императору в видении, перед нами образ императора, мелькнувший на заднем плане во время служения Христа. Возможно, не слишком надуманно будет увидеть здесь параллель (или контраст) между знаменитой реакцией Иисуса в истории с женщиной, уличенной в прелюбодеянии и приведенной к нему для наказания («Кто из вас без греха, тот пусть первым бросит в нее камень»), и почти столь же знаменитой реакцией Августа: его законодательство упорядочило наказание за прелюбодеяние, исключив смертную казнь, и за это преступление император отправил в изгнание собственную дочь Юлию[184]. В соответствии с библейской