Дело № 36/3. Пошлые розы - Милана Шторм

заходить не стал. Еще подумает чего, дурочка влюбленная. Вместо этого он зашел к ней уже после полуночи. Посмотрел на зареванное лицо, поджатые ноги, измятое серое платье, которое она теперь носила, не снимая… и укрыл ее пледом. Птичка заснула прямо поверх одеяла, измученная своим горем.

Кое-как запихнув в себя половину блинчика и выпив кофе, Капитан поблагодарил Нику и отправился одеваться потеплее: судя по сверкающим перилам крыльца, ночью ударили заморозки.

Элен Скарой поет по вечерам. Почему-то ему хотелось поговорить с ней именно тогда. В тот момент, когда она счастлива. Если она виновна, он это заметит.

А это значило, что день был свободен для других дел. С ужасом представляя, с каким рвением на него накинутся соскучившиеся за три дня подчиненные, он обреченно вышел из дома.

В голове вертелись дурацкие мысли. Прежде всего о Мэри и новой грани ее дара – живых рисунках. Почему его тень появилась возле Ники не сразу? А потом они все заметили, что тело Нинель Эйзенберт, напротив, стало полупрозрачным, и Капитан не сомневался, что вскоре оно и вовсе исчезнет с картины.

Очевидно, будущее менялось. Они почти вплотную подошли к окончанию расследования убийства Нинель. И она исчезала. А Капитан – появлялся.

Впрочем, его больше волновало то, что не исчезало. Джек с горящими глазами и висящая на цепях Кира. А еще – Ника, сжимающая в руках розы-гадюки.

Таких цветов не существует. Это все символы.

Символы, которые он не в силах разгадать.

Как он и ожидал, в участке его ждала преисподняя. Первым на него налетел Ниарко. Старый детектив работал здесь еще до назначения Капитана и был не в восторге от его прихода. Иногда в его взгляде сквозила снисходительность, хотя никакого повода, а тем более – причины для нее не было. Ниарко с важным видом вручил Капитану отчет, сообщил, что на границе Спирали и Обители найден фрагмент тела, судя по всему – женского, и, сам себе назначив расследование этого случая, удалился.

…Уже после первого посетителя появилось желание закрыться в кабинете и не выходить из него до вечера.

Потом явилась Ширли Марей. Платиновая блондинка, облаченная в серое платье с закрытым наглухо воротом, она была полной противоположностью Киры. И не только внешне: Марей была мелочной и завистливой женщиной, мечтающей о красивой жизни и строившей из себя леди. К сожалению, а точнее – к счастью, испещренная шрамами рожа Капитана бросала ее в дрожь, и она не рассматривала его, как средство достижения своей цели.

Ширли Марей принесла отчет. Судя по жуткому почерку – написанный ее напарником, Филом Эвинэром. Парень был способным, но писать разборчиво совершенно не умел. А еще не умел отказать своей властной напарнице.

….После второго посетителя желание превратилось в потребность.

Где Лайт, в конце концов?

Когда дверь открылась в третий раз, Капитан уже хотел было рявкнуть, что он занят, но, увидев, кто на пороге, замер, открыв рот.

Это была Кира.

Подаренный им плащ был разорван и свисал с нее лохмотьями. На щеке зияла царапина. А еще от нее жутко пахло вином, будто она в нем искупалась.

– Каншер в допросной, – буркнула Кира. – Джек пошел за врачом. Она свихнулась. И, знаешь, я верю, что она действительно убила. Мы еле скрутили ее вдвоем.

Символы. Вот они. Вот она – Кира в лохмотьях и крови. Несмотря на более чем шокирующее известие, Капитан почувствовал облегчение.

– Я ее наручниками к стулу приковала. Она вроде сейчас затихла, – продолжила Кира. – Но видел бы ты ее в том ресторане!

– Сопротивлялась задержанию? – хрипло спросил Капитан. В последнее время он видел Киру только в плаще, совсем забыв, что под ним скрывается очередной откровенный наряд.

Если так подумать, она даже в доме Томаса не снимала верхнюю одежду.

Кира закрыла дверь на ключ, села напротив него и достала мундштук. В этот раз не решился одернуть ее. Пусть курит.

– Напротив, – затянувшись, ответила она. – Леди Каншер утверждает, что мы непременно должны ее посадить. И когда мы спросили про гадюку… то есть, про сообщника, она взбесилась. Она утверждает, что сделала все сама. Прикрывает кого-то.

– Разберемся, – Капитан поднялся на ноги. Открыл было рот, чтобы отправить потрепанную Киру домой, но потом вспомнил, что провожать ее некому. – Попробуй пока написать отчет о задержании. Я пойду поболтаю с вашей добычей.

– А можно завтра?..

– Нет. Придет Джек и проводит тебя домой. А пока ты останешься в участке, – непреклонно ответил он. – И пусть врач осмотрит сначала тебя.

– Да она мне всего лишь щеку поцарапала! Ничего со мной не…

– Я все сказал. И только попробуй сбежать, – он одарил ее подозрительным взглядом. – Джек со мной согласен, помнишь?

Она вздохнула. Тоже встала и стянула с себя остатки плаща.

– Прости. Хороший был. Теплый.

Капитан покачал головой и вышел из кабинета. Он купит ей новый. Что-то подсказывало ему, что недельное жалование эта несчастная уже перевела на счет приюта.

И промочила сапоги возле банка. Не зря же в летних туфельках в такие холода щеголяет.

Зайдя в допросную, он с удивлением отметил, как же сильно Рина Каншер сдала всего за три дня. Тогда, возле морга, она казалась полной жизни. Даже на похоронах она просто плакала. А сейчас – сидела, прикованная к стулу и качалась из стороны в сторону, как полоумная. На ее лице застыла сумасшедшая улыбка. Счастливая, будто она всю жизнь мечтала оказаться здесь.

– Рина Каншер?

– Ой… лорд Фрост… – Рина перевела на него взгляд, и ее улыбка стала еще шире. – Вы скажите этим… своим людям, чтобы перестали наговаривать на людей, ладно?

– Вы о чем? – Капитан сел напротив нее, выдвинул верхний ящик стола и достал письменные принадлежности. – Считаете, что вас привели сюда незаконно?

– Нет, что вы! – улыбка Рины стала немного растерянной. Она смотрела на него совершенно невинными глазами. Казалось, будто она не понимает, что происходит. – Я про другое. Я же все сказала. И вы должны посадить меня в тюрьму. Прямо сейчас! Я ее убила. Нинель. Посадите меня в тюрьму, пожалуйста, там она меня не найдет, и не будет все время на меня смотреть!

Капитан вздохнул.

– Рина, мне нужна правда, – спокойно, почти ласково сказал он.

– Я правду говорю! – воскликнула она и попыталась взмахнуть руками. Цепи наручников звякнули и она обиженно посмотрела на оставленные браслетами ранки. – Я ее убила.

– Хорошо, – Капитан понял, что надо действовать по-другому. – Тогда давайте мы с вами поговорим.

– Ну я и говорю! – рассердилась сумасшедшая. – Я ее убила.

– Убили, – согласно кивнул Капитан. – Но я