Дело № 36/3. Пошлые розы - Милана Шторм

– Что с ней? – Капитан сел на соседний стул и посмотрел на Жирдяя.

Тот вздохнул.

– Не может пережить то, что почти все ее выпускники прошлых лет погибли.

Капитан нахмурился.

– Хочешь сказать, что с прошлой нашей встречи она не выходила из Глуби?

– На небеса… – пьяно хмыкнула Ури. – На небеса-а-а-а….

– Понятно, – смотреть на настолько стремительно сдавшую женщину было неприятно.

– Что тебе понятно? – внезапно взъярилась Ури. – Ходишь здесь… вынюхиваешь… а толку?

– Я спас тех, кого можно было спасти. Благодаря вам, Ури, – мягко напомнил Капитан.

– Раньше надо было… спасать, – махнула рукой она. – А сейчас… Больше не могу. Распустила всех… Пусть будут лучше живые, чем умные, понимаешь? И это… Видела вас здесь позавчера… Приходили оплакивать того… этого… как его зовут?

– Ник… его звали Ник, – подсказал Винс.

– И теперь вы все ходите здесь, как неприкаянные! Как будто вам нужен кто-то, чтобы надрать друг другу задницы… или ставку принять… Хотите, я вам все организую? Народу здесь хватает, а мять друг другу бока вы уже умеете… Зверь Глуби против Жирдяя… Эй! Слышите? – она стремительно поднялась на ноги и громко закричала. – Арена пуста, но кто сказал, что нельзя драться? Зверь Глуби против Жирдяя! Кто хочет сделать ставку?

Народ в баре заволновался.

А Капитан переглянулся с Винсом и подумал, что пока кто-то делил нишу за закрытыми дверями, бывшая директриса школы для бедняков, решила взять все в свои руки.

Оставалось надеяться, что Винс сможет постоять за сестру.

Капитану нужна была драка. И, кажется, он ее нашел.

… Несмотря на кажущееся безумие, Ури не стала лезть на рожон. Она собрала ставки на один бой, но когда к ней стали подходить с предложениями провести еще один, а может, и два, отказалась.

Эта женщина не была глупой. Она понимала, что ее убьют, если она постарается занять эту нишу.

Капитан был ей благодарен. Пара синяков и ссадина на скуле, оставленная ее братом, заставили чувствовать себя почти спокойным. Кулаки больше не чесались, и голова начала работать.

Расположившись с Ури и Винсом за тем же столиком, он заказал себе бокал коньяка и, откинувшись на стуле, разглядывал посетителей. Толпа гудела, разгоряченная боем. Им хотелось еще.

Но никто не решался объявить о новых ставках.

– Тебе нужно покинуть Глубь, – сказал Капитан Ури.

– Думаешь, меня теперь убьют? – хмыкнула она. После боя она стала намного больше похожей на себя прежнюю. Как будто, как и он, скинула напряжение. А еще ему нравилось, что она оставила церемонии. Здесь, в Глуби, не было знати и отребья.

– Могут попытаться, – кивнул он. – Но я не о том. Ты нужна в школе. Ты столько лет потратила на то, чтобы создать ее.

– И убила детей.

– Не ты. Не было бы твоей школы, те мрази нашли бы других подростков. А теперь они затихли.

– На время.

– Я сделаю все, чтобы это время превратилось в бесконечность. Я понимаю твои чувства. Глубь мало кого отпускает. Потому что здесь все честно. Здесь грязно, сыро и неуютно. Здесь творятся жуткие дела. Но здесь нет места фальши. Никто не прикрывается благородным происхождением, никто не притворяется тем, кем не является. Это опьяняет тех, кто спускается с полных лжи «небес». Но тебе здесь не место.

– Как и тебе, – Ури положила руки на стол и переплела пальцы.

– Я здесь гость. Я никогда не забываю о том, что Глубь не для меня.

Винс молчал, время от времени цыкая разбитой губой. Ури хмыкнула.

– Это место затягивает, ты прав, Фрост. Бои без правил, сотни шлюх, опиумные комнаты, выпивка и «черный порошок». Здесь неважно, кто ты. И знатные леди могут вешаться на распорядителя боев без правил.

– О чем ты? – подобрался Капитан. – Ты видела женщину, которая встречалась с Ником?

– О, я знала, что тебя это заинтересует, – фыркнула Ури. – Но только это была не женщина, а две женщины.

– Что?

– Одна ему нравилась. Когда она приходила, он быстро останавливал поток ставок и уходил. А вторая… вторая просто вешалась. Только вот она ему не нравилась.

– Описать их сможешь?

– Леди, как леди. Красивые платья, драгоценности, высокомерные взгляды… эти клуши все на одно лицо.

– Ну хоть что-то… цвет волос, фигура…

– Одну из них звали Нинель. Та, с которой он уходил.

Капитан замер. Ну что ж, все подтверждается. Значит, у Нинель Эйзенберт и Ника все-таки был роман. Вряд ли долгосрочный.

– Откуда ты узнала ее имя? – спросил он, сделав глоток коньяка.

– Не так давно, эти две мадам встретились. Здесь. Сидели неподалеку, разговаривали довольно громко, вот я и услышала имя.

– А что-нибудь еще слышала? Ури, это важно!

Та задумалась. Посмотрела на продолжавшего сидеть молча брата, потом провела руками по лицу.

– Да не помню я. Была немного пьяна, понимаешь?

– Любая мелочь, Ури! – Капитан подался вперед. – Ника отравили. А Нинель – задушили, выдавили глаза и вложили вместо них цветы хризантем.

Ури с ужасом посмотрела на него.

– Ты думаешь, это та вторая?

– Если там была ревность – вполне.

Она задумалась. Потом отобрала у Капитана бокал и сделала глоток.

– Мне показалось, что вторая считала свою собеседницу жадной. Да, точно! Она что-то говорила, типа «ты перестала делиться со мной…» или нет, не так. «Ты никогда со мной не делилась». Точно! А еще она дерганая какая-то всегда была. Плаксивая.

На похоронах Нинель Эйзенберт плакала только Рина Каншер. И именно она приходила к Капитану, чтобы сообщить о подозрительном типе. О потенциальном убийце. Совпадение? Или попытка замести следы? Но леди Каншер – не Тварь.

– Больше ничего? – Капитан поднялся на ноги.

– Ничего, – покачала головой Ури. – Прости, Фрост.

– Спасибо, Ури. Ты очень помогла. Уходи отсюда. Я обещаю, что сделаю все, чтобы в этом городе стало чище. Я уже это делаю.

Она кивнула.

– Благодарю за бой, – Капитан похлопал по плечу Винса. – Мне это было нужно.

– Это был последний наш бой, Зверь, – Винс поморщился: очевидно говорить ему было трудно. – Я уведу отсюда Ури и останусь с ней. Буду пытаться найти деньги другим способом.

– И это правильно, – кивнул Капитан. – Удачи вам.

И больше не глядя ни на кого, он вышел пошел к выходу сначала из бара, а потом – и на поверхность.

Закат уже миновал, а значит, пора к Томасу. Надо собрать сведения воедино и подумать. Главное, чтобы Марла и Джек вернули Нику домой. Не хотелось бы, чтобы птичку кто-то узнал.

Ее присутствие на картине тревожило. Пусть не так сильно, как висящая на