От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

Цузе доделывает свой компьютер Z4. Немецкая промышленность в упадке, поэтому материалами служат металл из консервных банок, реле из раздолбанных коммутаторов и запчасти от телефонов. Но компьютер работает, и Цузе умудряется сдать его в аренду технической школе Цюриха. Это дает постоянный доход и возможность разрабатывать новые модели, а помимо компьютеров Цузе увлекается еще и плоттерами.

Однако конкуренцию американским компаниям Цузе проигрывает. Немецкая промышленность того времени неспособна произвести необходимые детали, а в США их штампуют потоком. Да и один, пусть и очень талантливый, изобретатель не в силах тягаться с целыми командами инженеров. Заокеанские компьютеры заполняют европейский рынок – они намного умнее и дешевле машин Цузе.

В итоге в 52 года Цузе продает свой бизнес (он станет частью Siemens) и занимается тем, что у него всегда отлично получалось и чем он мечтал заниматься всю жизнь – живописью.

Художником он стал, кстати, прекрасным.

Магистр ордена интеллектуалов

В 1930 г., за год до того как Герман Гессе начал писать свою «Игру в бисер», семья Брамбергеров, выгодно продав бизнес как раз накануне Великой депрессии, основала в Принстоне Институт перспективных исследований.

По замыслу основателей, в нем (как и в Ордене интеллектуалов Гессе, с которым мир познакомится лишь через 13 лет) лучшие ученые мира будут заниматься теми задачами, которые сами посчитают интересными. Там нет лекций и семинаров, диссертаций и ученых советов. Полгода выдающиеся умы в нем работают, а полгода у них оплачиваемый отпуск. Их зарплата «неприлично велика», научный мир завистливо называет это заведение «институтом повышенного питания». Ставка в нем сделана на математику – самую базовую и самую абстрактную дисциплину.

Первым приглашенным в институт профессором стал Джон фон Нейман (при рождении – Янош Лайош Нейман), сын венгерского финансиста, еврея и дворянина. Титул его отец получил от Франца-Иосифа за заслуги перед Австро-Венгрией – так и появилась частичка «фон».

Джон был вундеркиндом с эйдетической (фотографической) памятью. Раз в жизни увидев текст любого объема, он легко мог его воспроизвести. Например, когда ему было за 50, он цитировал прочитанную в 8 лет 46-томную «Всемирную историю». Отец как-то подсунул ему телефонную книгу, а затем развлекал гостей, спрашивая у шестилетки, у кого какой номер. Благодаря этому дару у Джона никогда не было проблем с языками, он знал их с десяток.

Настоящей же его страстью с раннего детства стала математика. Это увлечение неизбежно приводит его в математическую Мекку того времени – Гёттинген, где он становится звездой даже среди величайших умов мира. Но в 1930 г. Джон уезжает в Америку, в Принстонский университет, куда вскоре, после того как в 1933 г. гитлеровцы выгонят из Гёттингена всех евреев, переедет математическая Мекка.

С середины 1930-х гг. он занимается баллистикой и взрывами, убеждая политиков в необходимости войны против фашизма:

«Нынешнюю битву против гитлеризма не следует воспринимать как далекую и ненужную для США, поскольку принципы, за которые она ведется, являются общими для всего человечества и компромисс с Гитлером будет означать величайшую опасность для будущего Соединенных Штатов».

Став консультантом «Манхэттенского проекта», фон Нейман лучше, чем кто-либо, представлял разрушительную мощь ядерного оружия, но его коллеги (Оппенгеймер в том числе) отмечали его холодность и бесстрастность при обсуждении «морально неоднозначных вопросов». Он осознавал свою личную ответственность за применение ядерного оружия: выбор был тяжел, но, сделав его единожды, он уже не сомневался, во всяком случае публично.

«Отдыхал» он от «Манхэттенского проекта» окунаясь в теорию игр, которой увлекся еще в Гёттингене. Написанная им в 1944 г. совместно с Оскаром Моргенштерном «Теория игр и экономическое поведение» стала базовой работой, излагающей математическую логику принятия решений.

К тому же времени относится и увлечение фон Неймана идеей создания компьютера. Он не только собрал инженеров и выбил финансирование, но и описал то, что вскоре станет «архитектурой фон Неймана»: как должна выглядеть умная машина, из каких блоков состоять – этот подход используется и сейчас.

Фон Нейман был уверен, что мозг может решать задачи сам на «подкорковом» уровне. Бывало, что он ложился спать с вопросом, а просыпался с готовым решением. А еще он любил работать под оглушающую музыку («чем громче, тем лучше»), опасно водить автомобили – так никогда и не сдав на права (один из перекрестков в Принстоне, где он как минимум раз в год совершал ДТП, неофициально носил его имя), обладал странным чувством юмора, изводил своих соседей, Эйнштейна и Геделя, звуками бравурных немецких военных маршей.

Его научный вклад огромен, но понятен только его коллегам-математикам. Среди нас же, маглов, широко известны только «Манхэттенский проект», теория игр и архитектура фон Неймана.

Умер гений в весьма молодом возрасте – в 53 года – от рака: ходит молва, что болезнь стала следствием его участия в ядерном проекте.

Отец всех компьютеров (по версии суда)

Зимним вечером 1937 г. у придорожного кафе в Иллинойсе остановился автомобиль. Из него выбежал мужчина и потребовал у официантки бурбон[3], содовую и карандаш, что ему и было предоставлено.

На салфетке (возможно, отсюда пошла традиция будущих стартаперов) он набросал некое подобие чертежа, который, как выяснится много позже, был эскизом компьютера. А мужчина был 32-летним доктором физики из Айовы, Винсентом Атанасовым.

Мысль о создании счетной машины пришла ему в голову давно, когда он, готовясь к защите диссертации, целых восемь недель просидел за калькулятором. Нет, в отличие от Конрада Цузе, Винсент любил расчеты: его любимой игрушкой с 9 лет была логарифмическая линейка, подаренная отцом. И вообще, у него всегда был наивысший балл по всем предметам – обычный такой вундеркинд. Однако сами расчеты он считал работой механической и надеялся сделать машину, которая освобождала бы время человека на творчество.

Впрочем, Винсент не размышлял над этим днями и ночами: идея компьютера пришла ему в голову мгновенно, целиком – яркий пример эвристического мышления на радость психологам. Вот только воплощение идеи мгновенным быть не могло: машина стоила денег, а их у Атанасова не было, и прошло еще два года, прежде чем Университет Айовы выделил ему скромные, если не сказать скудные, $650.

Вместе со своим аспирантом, инженером Клиффордом Берри, Атанасов создал машину, которая заработала в 1939 г. и которую позже назовут ABC (Atanasoff-Berry Computer).

В отличие от того же Цузе, Атанасов был эрудитом: