От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

Машинки для джентльменов

Первую роторную электрическую шифровальную машину собрал в 1918 г. в США Эдвард Хеберн, воспитанник приюта, недавно отбывший срок за конокрадство. Ему сильно помогла публикация работы американца Уильяма Фридмана, признанного гения криптографии. Правда, когда Хеберн сунулся со своим творением в военное ведомство США, ему отказали: «Джентльмены не читают чужих писем!» Свою роль сыграл и отрицательный отзыв самого Фридмана.

Роторные диски, которых можно было устанавливать в одной машине несколько, позволяли делать код невероятной длины, где каждый знак давал длину комбинаций больше, чем все сочинения всех писателей, – например, один из первых вариантов «Энигмы» давал 159 квинтиллионов комбинаций. И это понял не только Хеберн, но и швед Дамм, голландец Кох и немец Шербиус, будущий автор той самой знаменитой «Энигмы».

Впрочем, интерес к шифровальной технике в начале 1920-х гг. отсутствовал, и, чтобы оставаться в этом бизнесе, нужно было обладать сумасшедшей верой в успех. Как Шербиус, выкупивший патенты Коха и при отсутствии заказов начавший выпускать «Энигму». Которая – о чудо! – стала продаваться!

Полку сумасшедших в 1920-х гг. прибыло, когда в дело вступил Борис Хагелин. Он родился в Баку, где его отец работал на Нобелей. Поэтому его часто называют «русский инженер шведского происхождения» (может, скоро назовут и азербайджанцем). После революции отец Бориса вместе с Эммануилом Нобелем инвестировал в проект Дамма. Но дело у Дамма никак не шло, вот к нему и приставили в качестве управляющего Бориса, вернувшегося из Америки после нескольких лет работы в нефтянке. А Борис оказался отличным инженером и талантливым коммерсантом.

Хагелин доделал долгожданные проекты Дамма и представил отличные прототипы. Устройства купила армия Швеции, затем Франции, а потом его машины стали покупать буквально все. Коммерсанты, на которых изначально был ориентирован проект, тоже их покупали, но меньше, а вот военные сильно заинтересовались: ближе к началу Второй мировой оказалось, что джентльмены все-таки читают чужие письма. Более того, очень даже ими интересуются.

Неокученными остаются США, и Хагелин решает ехать туда. Прямые пути в Америку отрезаны, приходится прокладывать маршрут через Германию и Италию. Путешествие сопряжено с риском: обыски, проверки, задержки, – но на последний пароход из Генуи (следующий рейс состоится уже после войны) он успевает.

В США ему удается то, что не удалось прозябающему Хеберну в судебных тяжбах с армией, использующей его опытные образцы: Хагелин получает крупнейшие в истории заказы на свои машины. Он также очаровывает нелюдимого Фридмана. Они дружат до конца жизни и часто общаются на русском, чтобы не забывать язык (Уильям – уроженец Кишинева, Хагелин – Баку).

Фридман – легенда, ему предстоит разгадать сложнейший шифр своего времени – «пурпурный код» японцев. Он передаст американскому командованию все данные о готовящемся налете на Пёрл-Харбор, но о его расшифровке забудут и не примут меры. Фридман же не перенесет этого и окажется в больнице с нервным срывом.

После войны он будет заниматься уже только тем, что привело его в криптографию – теорией, что под псевдонимом Шекспир скрывался Фрэнсис Бэкон. Всю жизнь Фридман безуспешно отыскивал какие-то намеки на это в текстах Бэкона, величайшего криптографа своего времени.

Автор «Энигмы» Шербиус погибнет в 1929 г. и до времен фашизма не доживет, как и до эпичной истории взлома кода его творения, о которой сегодня знают все. Правда, знают про Тьюринга, а не про польских студентов Реевского, Ружицкого и Зыгальского, которые расшифровали код несколькими годами ранее.

Хагелин после войны откроет компанию Crypto AG в Швейцарии и будет снабжать машинами все государства мира. Уже после его смерти разразится скандал: якобы этой фирмой фактически владело ЦРУ. В отличие от журналистов, суд это предположение отверг, но судебные заседания продолжаются и сейчас, спустя 50 лет, когда роторные шифровальные машины оказались на свалке. Как и многие гениальные творения прошлого – благодаря компьютерам.

Прерванный марафон

Марафон Алан Тьюринг бегал на уровне призеров Олимпиад (личный рекорд – 2 часа 35 минут), но не ради побед, а потому что ему нравилось. Так, когда ему нужно было из резиденции шифровальщиков прибыть в Лондон, то он преодолевал это расстояние (примерно 40 км) бегом.

Сам он говорил, что бег позволяет проветрить голову, так как мозг постоянно загружен. И что лучшие мысли приходят во время пробежек.

Повторить успехи Тьюринга в беге сложно, но можно, тогда как его понимание математики, наверное, останется недостижимым. Ведь бегуном он был талантливым, а математиком – гениальным.

Впрочем, в детстве это не было очевидно. Как отпрыск старинного шотландского рода, он окончил частную школу, делавшую ставку на гуманитарные дисциплины. Так что его средний балл был весьма скромным. В любимую математику он погрузился только в Кембридже, а продолжил образование в американском Принстоне, где защитил докторскую.

Там же он представил миру машину Тьюринга – абстрактную модель, позволявшую решать любые математические задачи. Говорят, его идеи позже легли в основу архитектуры компьютера фон Неймана – свода принципов, на которых держится компьютерная наука и сегодня.

Но дело идет к большой войне – Тьюринг возвращается в Британию и поступает в главное шифровальное подразделение. Ему ставится задача разгадать код легендарной немецкой шифровальной машины «Энигма». Об этом взломе написано множество книг, сняты фильмы. Историки часто называют Тьюринга «величайшим из героев»: его невидимая работа спасла сотни тысяч жизней, без нее война продлилась бы дольше. «Года на два» – уверяет один из ученых. А если учесть, что Гитлер был в месяцах от ядерной бомбы, то не исключено, что Тьюринг буквально спас мир.

После войны он консультирует несколько команд в Англии и США, занимающихся созданием компьютеров. Он плотно общается с автором лучшего компьютера своего времени, немцем Цузе. А еще придумывает программы для игры в шахматы и для шифрования речи.

Знакомство с компьютерами и размышления об их потенциале приводят его к теме искусственного интеллекта. «Тест Тьюринга» до недавнего времени был эффективным способом отделения электронных мозгов от человеческих, благодаря Тьюрингу мы все сейчас используем CAPTCHA.

В последние годы Тьюринг создал новую отрасль знаний – математическую биологию. Его работа «Химические основы морфогенеза» лежит в основе многих успехов современной генетики.

Тьюринг был чудаком. Так, он ездил на велосипеде в противогазе для защиты от сенной лихорадки – или приковывал офисную кружку к батарее цепью. А когда началась война,