От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

у него сразу не было сомнений, что надо использовать двоичный код и электронную начинку, но были большие проблемы с деньгами. Так что в итоге приходилось заменять электронику на электромеханику или вовсе на механику. В результате машина делала две ошибки на 10 000 операций, что для больших вычислений критически много.

Это было исправимо – требовалось просто вложить в ЭВМ деньги, но помешала война. Атанасов был мобилизован в военно-морской флот, и фон Нейман, руководивший всеми армейскими разработками, поставил ему две задачи – акустические мины и компьютер. Угадайте, какая из них в войну отошла на второй план.

Еще до Второй мировой с Атанасовым сблизился его коллега, некий Джон Мокли, который приезжал к нему домой и в лабораторию, выпрашивал у него документацию по АВС и знакомился с узлами. Ничего особенного, интерес единомышленника понятен – вот только Мокли никогда не рассказывал Атанасову, что сам работал над проектом ЭВМ.

Ближе к концу войны Мокли убедил фон Неймана создать команду для работы над ЭВМ, показав ему свои расчеты («забыв» при этом упомянуть Атанасова), и армия США создала такую группу вместе с IBM.

Позже машины получили название ENIAC и EDVAC, фон Нейман и армия отчитались о работе и патентах. Атанасов к тому моменту забросил свой компьютер и никогда больше не возвращался к этой работе. После войны, которую он закончил в чине адмирала Военно-морского флота США, его занимают сейсмографы, определители взрывчатых веществ и много чего еще; он занимается ракетами.

Университет Айовы к тому времени выбросил АВС на свалку (надо было освободить помещение), но Атанасова внезапно вытаскивают в суд в качестве свидетеля. Поскольку все патенты получила армия, а IBM осталась ни с чем, их юристы подали судебный иск.

Наверное, если бы армия с IBM втихаря поделили патенты, то мир и вовсе не узнал бы имя Атанасова. Но по итогам разбирательства его идеи были признаны базовыми, его АВС провозглашен «отцом всех компьютеров» (суд нашел полное сходство не только с ЭВМ Мокли, но и с ЭВМ Mark), и мир стал соревноваться в похвалах «болгарскому гению» (отца Атанасова вывезли из Болгарии еще ребенком – тогда много болгар спасалось от осман бегством). На его имени вышло пропиариться даже у болгарских коммунистов: по их приглашению Атанасов посетил родину предков, Ямбол, и несколько других городов.

Умер Винсент Атанасов в 1995 г., в возрасте 92 лет, застав и персональные компьютеры, и даже интернет.

Первый программируемый

Идея создания Mark I пришла в голову гарвардскому профессору Говарду Эйкену по той же причине, что и примерно всем остальным – очень хотелось переложить на машину нудные работы по расчетам. Но именно эту машину многие считают первым в мире компьютером, потому что ее можно «с натяжкой назвать первым действительно программируемым устройством».

Эйкен прекрасно знал об описании разностной машины, сделанном еще в середине XIX в. Чарльзом Бэббиджем, и даже шутил, что протяни Бэббидж еще 75 лет, то он, Эйкен, остался бы без работы. Впрочем, он тоже получил ее далеко не сразу: в середине 1930-х гг. родной Гарвард одобрил его идею, но денег выделить не смог – в стране депрессия, университет переживал труднейшие времена.

Но не такой был Эйкен человек, чтобы это заставило его отступить. Еще в 12 лет Говард, вооружившись кочергой, выгнал из дома отца-алкоголика (которого с тех пор семья не видела) за то, что тот поднял руку на мать. Эйкен вырос в решительного, мощного, упертого двухметрового детину, еще до Гарварда поступил на флот и дослужился до капитана второго ранга.

Именно в военно-морском флоте Эйкен и нашел финансирование для своего проекта с Гарвардом. Однако приступать к нему без элементной базы было бессмысленно, и начался поиск фирмы, способной обеспечить эти работы. Идея Говарда казалась прекрасной всем, но одни говорили, что под нее не существует рынка, другие считали задачу нерешаемой из-за сложности. Только через год поисков Эйкен, наконец, встретился с главой IBM Томасом Уотсоном.

Будущий коллега Эйкена, Кемпбелл, вспоминал, что тот рассказывал Уотсону о функционале машины, но оставил в секрете, как именно и из чего он ее сделает. Тем не менее Уотсон увидел в Эйкене родственную душу, и работа началась.

IBM в те годы специализировалась на выпуске механических счетных устройств – табуляторов – и обеспечила Эйкену полный доступ ко всем компонентам. Позже он ворчал (не по делу, вообще-то), что если бы они не сошлись с IBM, то ему пришлось бы работать с Bell или RCA и тогда его машина сразу была бы электронной, а не электронно-механической. Впрочем, в таком случае ее могло не быть вовсе: эти компании не пылали желанием вкладываться в неизвестность.

Работа под руководством Эйкена с его спокойной уверенностью шла без приключений, а вот отношения участников проекта напоминали шекспировскую драму: Гарвард, военно-морской флот и IBM никак не могли определить долю участия каждого. В итоге на презентации компьютера в Гарварде, в августе 1944 г., Эйкен «забыл» упомянуть IBM, и Уотсон с треском разорвал с ним отношения, а IBM громко хлопнула дверью.

Впрочем, за IBM можно было не беспокоиться: старый мудрый Уотсон видел большие перспективы в компьютерах и все яйца в одну корзину не складывал. Так что IBM, как известно, и без Эйкена осталась в большой игре.

Что до Mark I, то историки печалятся, что за 15 лет работы он так и не продемонстрировал миру своей мощи. Эйкен не думал о промышленном применении машины, принадлежащей бюро судоходства, он сделал ставку на составление математических таблиц и преуспел в этом – математика была ему милее любой практики. Тем не менее Mark I получил целую семью потомков, вплоть до Mark IV, уже полностью электронного.

Подобралась и компания программистов из числа морских офицеров: среди них нельзя не упомянуть Грейс Хоппер (будущую контр-адмирала) – ее считают автором кода для компьютеров семейства Mark и по совместительству автором термина «баг»: так стали называть любую компьютерную ошибку после того, как Хоппер обнаружила попавшего в перфокарту живого жучка (bug), чьи крылышки забили нужные отверстия.

Эйкен же разработает для Гарварда первую учебную программу (в образовательном, а не компьютерном смысле) для будущих компьютерщиков. Он так ничего и не узнает про пенсию – ему всю жизнь будет как-то не до нее, – и умрет в возрасте 73 лет во время одной из своих командировок.

А вот Mark I на пенсию все-таки будет отправлен, хотя уже в наши дни его попробуют