Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

белье не стиралось. Заключенных заедали вши. «Политические» жили вместе с уголовниками, которые всячески над ними издевались: отнимали «пайку», а у вновь прибывших личную одежду и часто били.

Такова была жизнь в лагере. Нечего и говорить, что моральное состояние политзаключенных было подавленным. Безвинно осужденных, оторванных от любимой работы и семьи, этих людей — участников революции, военачальников, специалистов народного хозяйства — обрекли на жалкое существование бесправных рабов, вынужденных подчиняться приказам грубых полуграмотных охранников и матерых преступников, почти без надежды на избавление. Но… человеку свойственно надеяться даже в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Надеялся и отец. Я была потрясена рассказом метрдотеля ресторана Центрального Дома литераторов во время поминок по бабушке Марии Николаевне в 1980 г. Оказалось, что отец этой женщины был когда-то соседом моего отца по нарам. Увидев в январе 1966 г. фотографию над некрологом в газете «Правда», он сказал: «Да ведь это тот самый Серега Королев, который на Колыме поражал всех тем, что делал по утрам зарядку, а на наши скептические прогнозы отвечал, что еще надеется пригодиться своей стране».

Мысли о том, как вырваться на волю, не давали отцу покоя. Самым опасным было затеряться в огромной людской массе, заброшенной за тысячи километров от столицы. Единственный шанс — еще и еще напоминать о себе. И 15 октября 1939 г. отец вновь пишет заявление Верховному прокурору СССР с просьбой снять с него несправедливые обвинения и дать возможность продолжить работу над ракетными самолетами для укрепления обороноспособности страны.

«Гор. Москва. Верховному прокурору Союза ССР.

От: Королева Сергея Павловича, 1906 г. рожд., приговоренного в г. Москве 27 сент. 1938 г. Военной Коллег. Верхсуда СССР к 10 годам тюремного заключения, с поражен. прав на 5 лет и конфискац. личного имущества, по ст. 58‐й п.п. 7–11 и 17–8.

Адрес: ДВК, Нагаево. Берелех. Лагпункт прииска Мальдяк.

ЗАЯВЛЕНИЕ

27 июня 1938 г. я был арестован в г. Москве 7‐м отделом НКВД СССР. Мне были предъявлены обвинения по статье 58‐й п.п. 7 и 11 УК в следующем:

I. В том, что якобы я состоял членом антисоветской контрреволюционной организации, работая в Научно-исследовательском институте № 3 б. НКОП в должности ст. инженера.[3]

В том, что якобы я проводил вредительство в области ракетной авиации, заключавшееся согласно обвинительного заключения в следующем:

1. Якобы мною производилась разработка экспериментальных ракет без должных расчетов, чертежей, исследований по теории ракетной техники.

2. Якобы мною неудачно была разработана опытная ракета № 217 с целью задержать остальные, более важные работы.

3. Якобы мною не была разработана система питания опытной ракеты № 212, что сорвало ее испытания.

4. Якобы мною разрабатывались ракетные двигатели, которые работали только 1–2 секунды (!?)

5. Якобы мною, совместно с инж. Глушко (арестован 23 марта 1938 г.), в 1935 году был разрушен ракетный самолет.

По существу этих обвинений могу сказать следующее:

1. Я неоднократно заявлял на следствии, писал наркому внутренних дел СССР и Верховному прокурору, а также категорически заявил на суде и заявляю еще раз сейчас, что я никогда, нигде и ни в какой антисоветской контрреволюционной организации не состоял и ничего об этом не знал и не слыхал. Мне 32 года. Отца моего, учителя в гор. Житомире, я лишился 3‐х лет от роду. Мать моя и сейчас учительница в Дзержинском районе г. Москвы. Я вырос при Советской власти и ею воспитан. Все, что я имел в жизни, мне дала партия Ленина-Сталина и Советская власть. Всегда, всюду и во всем я был предан генеральной линии партии, Советской власти и моей Советской Родине.

II. Я работал над исключительно важной для обороны СССР проблемой создания ракетной авиации. Это совершенно новая область техники, нигде еще не изученная. Нигде еще не был успешно осуществлен настоящий ракетный самолет, идея которого была дана К. Э. Циолковским в 1903 г. Но лишь при Советской власти эти работы получили практическое осуществление. За рубежом эти работы усиленно ведутся в секретном порядке вот уже 15–20 лет. Работать над ракетами практически я начал лишь с 1935 г. в НИИ № 3. Однако, несмотря на столь малый период работы, ее большую техническую важность и трудность, а также полную новизну дела и отсутствие какой-либо помощи и даже консультации, мною, совместно с моими товарищами по работе, были достигнуты положительные результаты. Был последовательно разработан и осуществлен целый ряд опытных ракет (№№ 48; 06; 216; 217; 212; 201/301). Были произведены, впервые в технике, сотни испытаний этих объектов в лаборатории, на стендах и в полете. Параллельно с этой экспериментальной работой произведена большая научная работа по теории ракетной техники. Как завершение первого начального этапа нашей работы над ракетным полетом с 1935/36 г. были начаты работы над первым ракетным самолетом, который был закончен осенью 1937 года. В 1938 г. мною были успешно произведены его испытания в условиях стенда и он готовился к полетам летом 1938 г., но в июне месяце я был арестован.

Первая страница написанного в лагере прииска Мальдяк заявления С. П. Королева Верховному прокурору СССР. 15 октября 1939 г.

Поэтому, на основании всего изложенного выше, по существу предъявленных мне обвинений во вредительстве заявляю следующее:

1. Все без исключения разработки ракет и их агрегатов всегда производились на основании чертежей, расчетов, опытных исследований, предварительных продувок в аэродинамических трубах и т. д. По всем объектам моей работы (номера указаны выше), а также по ракетному самолету № 218/318 все чертежи, расчеты, технические акты, заключения экспертизы из Технического ин-та РККА, Военно-воздушной академии РККА им. Жуковского, НИИ № 10 НКОП и др., а равно все отчеты об испытаниях этих объектов находятся в секретной части и архиве чертежей НИИ № 3 б. НКОП, в делах и папках соответственно за номерами этих объектов.

В трудах НИИ № 3 „Ракетная техника“ с № 1 по № 5 помещен целый ряд теоретических работ по ракетному полету (инж. Дрязгов, Щетинков, Глушко и др.).

Мною лично произведены многие технические разработки, расчеты, чертежи, испытания, в 1934 г. написана и издана книга по ракетному полету в стратосфере (Военгиз), ряд статей („Техника Возд. флота“ № 7 за 1935 г. и др.), а также прочитаны доклады на научных конференциях в Академии наук (Ленинград, 1934 г.) и на ракетной конференции (Москва, 1935 г.). Поэтому предъявленное мне обвинение является ложным.

2. Ракета 217 являлась плановой работой Института, была нами выполнена удачно со значительным перевыполнением данных (см. сравнение результатов в отчете по объекту 217 за 1936 г.) и полностью принята заказчиком НИИ № 10 (б. Ц. Л. П. С., г. Ленинград). Приемочные акты в деле объекта 217. Никаких задержек по другим объектам не было, да и быть не могло, т. к. сам объем работ по № 217 был очень небольшой. Поэтому это обвинение является ложным.

3. Ракета № 212 была разработана инж. Дудаковым в 1936/37 г.г. и в 1938 г. прошла испытания на стенде и полигоне. Система ее питания была сделана (без чего нельзя было бы сделать какие-либо испытания) и притом в нескольких вариантах. На объекте 212 в 1937–1938 г.г. непрерывно велась научно-исследовательская работа, прерванная лишь моим арестом.