Кавказ. Не чужая жена - Галина Колоскова

Он встаёт, чтобы донести очередной котёл. Наш разговор окончен. Но его слова остаются со мной. Они греют сильнее, чем огонь в очаге.

Я смотрю на его широкую спину, на его уверенные движения. И впервые за долгое время чувствую не тревогу, не страх, а странное, тихое спокойствие. Словно в мою жизнь вошёл не работник, а молчаливый страж. Джигит, который не обещает золотых гор, но своим присутствием, своей честной работой говорит громче любых клятв.

Сердце, ещё недавно разбитое, остекленевшее от боли, начинает потихоньку оттаивать. Не от страсти. От уважения. От тихой, молчаливой надежды в порядочность не только моих родственников, но и других мужчин.

Глава 21

Воздух в выставочном зале гудит от голосов, смешивается с запахом дерева, кожи, вяленого мяса и сладкого варенья. Я стою за скромным столиком, на котором аккуратно разложены мои сыры. Круглые головки, украшенные оттиском моего клейма – горная вершина и солнце. Рядом диплом. Диплом победителя конкурса «Сделано на Кубани».

Я не верю до сих пор. Пальцы то и дело тянутся к шершавой бумаге, касаются её, как бы проверяя реальность. Местный знак качества. Теперь это официально. Мои сыры – лучшие. Не просто деревенский продукт, а нечто большее. Аслан будет гордиться мамой, когда подрастёт.

Люди подходят, пробуют, хвалят. Я улыбаюсь, отвечаю на вопросы, но внутри всё сжато в тугой, дрожащий узел. Большой город, шум, чужие глаза – всё это давит на меня. Я привыкла к тишине гор, к своему двору, где знаю каждый камень. К небольшому рынку в районном центре. Здесь же чувствую себя маленькой и голой, как листок на ветру.

Перед отъездом брат, Руслан, сурово смотрел на меня.

– Будь осторожна, сестра. Не слишком светись. Большой город, люди разные.

– Я не одна, – отмахнулась я тогда. – Со мной ещё две девушки из соседнего аула.

Но сейчас, когда объявляют об окончании выставки и толпа начинает расходиться, сердце сжимается от тревоги. Мои работницы уехали на попутной машине, им нужно к детям. А я задержалась, чтобы получить диплом и договориться о поставках с одним небольшим магазином.

Выхожу на улицу. Вечерний Краснодар шумит, мигает неоновыми огнями. Я ищу глазами знакомый указатель до гостиницы, где мы сняли номер один на троих. Иду быстрым шагом, стараясь не выглядеть потерянной. Сумку с дипломом и выручкой крепко прижимаю к груди.

Сворачиваю в менее оживлённый переулок, короткий путь, который мне показали. Прохожу несколько сотен метров и чувствую ледяной взгляд на спине. Шаги сзади учащаются. Я ускоряюсь. И шаги ускоряются.

Вдруг от подъезда отделяется тень. Высокий мужчина в темной куртке. Он перекрывает мне дорогу.

– Девушка, подскажи, как пройти?.. – притворно мягкий голос не соответствует взгляду жёстких, бегающих глаз.

Пытаюсь обойти его, сердце колотится где-то в горле.

– Не знаю. Живу не в этом районе. Извините, я спешу.

Но он цепляет меня за локоть. Хватка железная, болезненная.

– Не спеши, давай поговорим. Слышал, у тебя сыры классные. Хочешь, помогу с бизнесом?

– Отстань! – пытаюсь вырваться, но он тянет меня к тротуару, где стоит тёмный внедорожник с тонированными стёклами. Задняя дверь уже открыта. Оттуда доносится мужской пьяный смех. Укол страха в бешено бьющееся сердце. Пытаюсь кричать, продавливая сквозь онемевшее горло: – Пусти! Помогите!

Мой крик тонет в городском шуме. Цепляюсь каблуками за асфальт, но он сильнее. В глазах темнеет от ужаса. Все мысли об Аслане. Что будет с ним, если я не вернусь домой? Что, если трусливый Азамат захочет его забрать? Мне нельзя пропадать! Снова кричу. На этот раз громко, визгливо:

– Насилуют! Убивают!

Получаю удар по лицу с грозным предупреждением:

– Заткнись, сука! Или на самом деле сейчас завалю!

И вдруг хватка ослабевает. Тот, что тащит меня, застывает на месте. Взгляд злых глаз устремлён мне за спину. Он бледнеет.

Я оборачиваюсь.

Из тени под аркой выходит Вазир.

Он не бежит, не кричит. А надвигается неизбежностью, расправив широкие плечи. Медленно, неспешно. Но каждый его шаг отдаётся в переулке гулким эхом. Открытое лицо – не маска гнева. Оно абсолютно спокойно, холодно, как горный ледник. Но в глазах пылает такая сконцентрированная ярость, что от неё стынет кровь в жилах. Он не смотрит на меня. Хищный взгляд прикован к мужчине, что держит меня за руку.

– Немедленно отпусти женщину! – требует Вазир негромким, режущим тишину голосом.

– А ты кто такой? – пытается огрызнуться напавший, но в его голосе слышна неуверенность. – Не твоё дело. Уходи.

Вазир не отвечает. Он подходит ещё ближе. Не принимает боевую стойку, не сжимает кулаки, а встаёт между мной и этим человеком. Своей спиной он закрывает меня.

– Я сказал, отпусти.

Мужчина за спиной того, что держал меня, высовывается из машины.

– Эй, джигит, не ищи приключений! Просто поболтать хотели!

Вазир медленно поворачивает голову в его сторону. Пристально смотрит и молчит. Взгляда, полного смертельной угрозы, оказывается достаточно. Тот, в машине, замолкает и скрывается в темноте салона.

Мужчина, державший меня, разжимает пальцы. Я отскакиваю назад, прижимаясь спиной к холодной стене дома. Дышу прерывисто, всей грудью.

– Извини, братан, не узнал, – бормочет бандит, отступая к машине. – Неловкость вышла. Перепутали. Расходимся!– Он поднимает на уровень плеч раскрытые ладони.

Вазир не двигается. Он стоит, наблюдая, как мужчина вваливается во внедорожник, заводит его и с визгом шин уезжает из переулка. Вазир следит за ними взглядом, пока огни задних фонарей не растворяются в потоке машин.

Только тогда поворачивается ко мне. Мужественное лицо всё так же непроницаемо.

– Ты цела?

Я могу только кивать, сжимая дрожащими руками портфель. Слёзы наворачиваются на глаза, но я их глотаю. Не хочу плакать. Не перед ним.

– Как… почему ты здесь? – выдыхаю дрожащим голосом.

Он пожимает плечами.

– Твой брат попросил присмотреть. Сказал, город большой. Опасно.

Он не объясняет, что вызвался сам. Не рассказывает, что ехал в другом автобусе, что следил за мной всё это время, оставаясь в тени. Но я всё понимаю без слов.

– Пойдём, – предлагает он не терпящим возражения голосом. – Отведу тебя.

Визир не берет меня под руку, не пытается утешить, а не спеша идёт рядом. На полшага впереди, ограждая меня от улицы. Спина прямая, плечи расправлены. Он не оглядывается, но я чувствую – всё его существо насторожено. Он слышит каждый звук вокруг.

Мы идём до гостиницы. Его молчание – не неловкость. Оно – продолжение той защиты, что Вазир только что мне оказал. Оно обволакивает меня прочным коконом.

Подойдя к