Юность, 2026 № 04 - Журнал «Юность»

они вообще с Ниной Иосифовной в сговоре. Да только с чего бы? Всегда ведь со всеми душа в душу, ну, из-за конкурса овощного этого ссорились, но кто ж не ссорится. А тут такое… Что изменилось?

Соня бормотала под нос какую-то песенку и делала аккуратные бороздки. Работяга, скоро поедет в лагерь в первый раз в жизни. Валентина Ивановна пятьдесят пять лет назад познакомилась в лагере с будущим мужем, правда, ей было четырнадцать, а Соне всего одиннадцать. Но она наверняка подружится там с интересными ребятами. Да, чудесное ее ждет время.

Поужинали макаронами с куриными котлетами, выпили по чашке чая под серию детективного сериала «Пуаро» и легли спать.

Валентина Ивановна пообещала себе, что заглянет завтра в тихий час к Карякиным, а вечером попытается добраться до огорода Смирновых и лоджии Жуковых.

Утро прошло как обычно. Косьба, работа в огороде с Соней, обед, тихий час. Валентина Ивановна вновь оставила внучку спящей и поспешила к соседям.

Карякины жили в деревне поколения три, за это время дом их дважды сгорал дотла, и дважды они его отстраивали заново. Сколько лет они здесь жили, столько и пили, первое поколение – умеренно, второе – много, а третье – чересчур много. Так что умирали они рано. Насколько знала Валентина Ивановна, в доме сейчас доживал свой век в постельном режиме Юрий Петрович, а с ним дочь Вера, ее муж Дима и их сын Борька, хулиганистый малый.

Почерневший от старости бревенчатый дом неприветливо смотрел на село. Валентина Ивановна подошла к калитке, звонка у Карякиных не имелось, поэтому она постояла какое-то время снаружи, надеясь, что кто-нибудь из хозяев выйдет во двор.

Никто не вышел, пришлось заходить.

На пути к дому Валентина Ивановна заметила движущуюся фигуру в высокой траве – Борька возился с какими-то деревяшками.

– Боря, привет.

Борька поднял голову, щурясь от солнца.

– Здрасте.

– Мама дома?

– Не-а.

– А папа?

– Спит.

– Хм. – Валентина Ивановна строго посмотрела на Борьку и внезапно решила сменить тактику допроса: – Боря, ты не видел мою рассаду?

Мальчик вздохнул. Валентина Ивановна замерла. Борька встал, отряхнул шорты и начал ходит витиеватыми кругами по двору то приседая, то подпрыгивая.

– Борис, что ты делаешь?

– Рассаду вашу ищу! Ах-ха-ха!

– Вот паршивец!

– Кто пар-ы-шивец? Че натворил?!

Борька зыркнул на покачивающегося на крыльце отца.

– Ниче.

– А ну, сюда-э иди! Уши-э надеру!

– Нет-нет, – вступилась Валентина Ивановна, – это я про капустного листоеда, говорю, если не потравить, паршивца, весь урожай сожрет.

– Ну это, ага. – Дима, как смог, пожал плечами.

Борька молча вернулся к своим деревяшкам.

– Ладно, пойду я… До свидания, Боря.

– Ага.

Валентина Ивановна, задумчивая, вернулась домой. Борьку, конечно, исключать еще рано.

– Бабушка, пойдем за творогом?

– Пойдем-пойдем, солнышко.

Рынок находился вблизи железнодорожной станции, Валентина Ивановна и Соня часто закупались там творогом, молоком и свежим мясом. Была суббота, народу полным-полно. Бабушка с внучкой решительно пробирались к прилавку с творогом, и тут до них донеслось:

– Рассада! Качественная, по низкой цене!

Валентина Ивановна чуть не выронила из рук сумочку от неожиданности.

– Это что ж, Борька? Подлец, и что за рассаду он там продает?!

– Рассада «сэра пеппера»! Всего по двести рублей!

– И Костик там? – бушевала Валентина Ивановна в поисках правильного направления. – Двести рублей, с ума сошли…

– Рассада патерсонов! Самый полезный овощ!

– Леня?!! – Валентина Ивановна наконец добралась до прилавка с рассадой и внуками, своей рассадой и чужими внуками. – Это что за группировка бандитская? Я вас спрашиваю! Вы что удумали, негодяи маленькие?! Это воровство!

Леня, казалось, вот-вот упадет от страха в обморок, Костя щипал себя за локоть, точно пытаясь пробудиться от дурного сна, а Борька… Борька ел конфету.

– Это Соня меня попросила! – пискнул Леня и засмущался.

Валентина Ивановна потеряла дар речи, она смотрела на Леню так, будто он начал говорить на китайском. Что он там сказал… Соня? Боясь взглянуть на внучку, Валентина Ивановна посмотрела на Борьку: тот лениво играл с фантиком от конфеты. Соня? Да как же это так. А она-то что? Честных людей почем зря подозревала…

– Я не знал, куда ее девать, – затараторил Леня, испугавшись всеобщего молчания. – Бабушка с мамой меня бы прибили. А потом пришел Костик, он хочет собаку! Ему надо вырастить огурцы, чтобы мама разрешила. Я и отдал…

– Я всего несколько штучек посадил! Только чтобы мама увидела, что я ответственный! – Костя весь покраснел.

– Ха-ха, криворукий ты, – встрял Борька. – Да если б я тебе не показал, как надо, твои огурцы бы в ту же ночь сдохли.

– В общем, – насупился Костя, – Борька велосипед хочет. Мы договорились, что я ему остальное отдам, а он мне с огурцами поможет. Ну и вот, продаем.

Замолчали.

– Соня? – Валентина Ивановна обернулась на внучку.

Соня ковыряла босоножкой землю, по ее щекам текли слезы.

– Бабушка, целых три ящика огурцов, помидоры, да еще патиссоны эти… Ты и так работаешь целыми днями! А я скоро уеду, кто тебе будет помогать? Я взрослая буду, я тебе куплю все-все помидоры! Честно! Ты… себя… совсем… не… жалеешь! – Соня давилась слезами.

– Ну и дельце, – вздохнула Валентина Ивановна и крепко обняла внучку.

* * *

Валентина Ивановна и Соня пили чай в саду. Завтра Соня уезжала в лагерь. Костя продолжит ухаживать за огурцами. Борька обязался все лето помогать Валентине Ивановне в огороде, а та в свою очередь пообещала ничего не рассказывать его родителям. Леня предложил Борьке по очереди кататься на его велосипеде. Лето обещало быть замечательным.

«Я родилась в Ростове-на-Дону – городе, где южное солнце, видимо, рано подталкивает к литературе. Уже в четыре года я начала писать: сначала – про плюшевых медведей, потом – для них же. Делала крошечные книжки своими руками и, по сути, рано вошла в издательский цикл “автор – редактор – типография”, правда, без типографии. С детства была немного асоциальной: людей любила, но издалека, с уважительной дистанции и легким смущением».

Так пишет сама о себе Катя Лобова, студентка 4-го курса в моем семинаре в Литературном институте имени А. М. Горького. Пишет с юмором и очень образно. Так и видишь этих плюшевых медведей и ребенка, который читает им свои «произведения». Можно над этим смеяться, но примерно так же вела себя в детстве Джоан Роулинг, прежде чем стать автором самых продаваемых, после Библии, в мире книг. А детским «самиздатом» увлекался Александр Блок.

Сегодня творчество Кати Лобовой разламывается надвое. Она пишет очень серьезные эссе на извечную для молодых людей тему «Зачем Бог создал этот мир, если в нем так плохо жить». (И