Юность, 2026 № 04 - Журнал «Юность»

В зависимости от освещения и психического состояния.

Дипломатический кризис

Потом они начали… ревновать. По-настоящему. Через океаны.

Александр Первый:

– А кто тебе пишет вечно в такое время?

Я:

– Люди.

Он:

– «Люди» звучит подозрительно.

Александр Второй:

– А почему ты была онлайн, но не ответила?

Я:

– Потому что спала.

Он:

– В 20:40?

Я:

– Да, я эмоционально устала жить.

Кульминация

И вот оба говорят почти одновременно, будто репетировали.

Америка:

– Приезжай в аспирантуру ко мне.

Франция:

– Приезжай учиться сюда, здесь тебе понравится.

И в этот момент я почувствовала себя не девушкой, а международным ресурсом, который пытаются завлечь страны с разными культурами потребления лактозы.

Америка предлагает сырники.

Франция – сыр.

А я просто хотела мирно жить, пить кофе и не быть объектом дипломатических отношений.

Но пока это была только прелюдия.

До главного выбора.

Того самого, который все ждали: Америка или Франция?

Сырники или круассаны?

Один Саша или другой?

ЭПИЗОД: МЕТАНИЯ, ИЛИ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТЕСТ «ВЫБЕРИ МЕНЯ»

Телефон.

Телефон снова.

Telegram, видеозвонок – все одновременно.

Америка присылает рилс про сырники и подписывает: «Я приготовлю их для тебя сам. Только приезжай».

Франция отвечает в двух минутах: «Ты должна попробовать настоящие круассаны. Тут для тебя место».

Я смотрю на экран и понимаю: я одновременно героиня ситкома и трагикомедии.

Каждый день – как тест по выживанию.

С одной стороны – Нью-Йорк, операторское искусство, сырники с идеальной корочкой, видеозвонки, где он улыбается так, что я забываю дышать.

С другой – Париж, кофейни с видом на Сену, книжные лавки, легкая ирония, запах багетов и тот самый способ, которым он умеет смеяться над моей всерьезной драмой.

Я пытаюсь сравнить.

Серьезно.

Америка: тепло, свет, комфорт.

Франция: стиль, кофе, философия.

Я: холод, литература, собственная тоска и шуба из нутрии.

Каждый рилс – как маленькая капля в океане.

Каждое сообщение – как микровзрыв: «Выбери меня. Нет, меня. Нет, меня».

И я отвечаю: «Может, я просто хочу пожить в мире, где никто не конкурирует за мое внимание?»

Видеозвонки превращаются в допрос.

– Почему ты не выбираешь меня? – спрашивает Первый, улыбаясь, а я знаю, что он может снять это на учебный рилс.

– А ты? – спрашивает Второй, с легкой иронией, будто уже все решил, кроме моего ответа.

Я смеюсь.

Я плачу.

Я хочу разорвать телефон на две половины.

Я хочу взять билет и улететь в одну из стран.

Я хочу… просто остаться дома и читать свои книги.

Каждый раз, когда я думаю «ну вот, я выбираю Америку», приходит сообщение из Франции: «Ты точно хочешь пропустить Сену ради сырников?»

Каждый раз, когда я думаю «Франция, круассаны, романтика», приходит рилс из Нью-Йорка: «Я буду готовить их для тебя сам, с утра и до вечера, но только приезжай».

И вот я сижу, окруженная кофе, ноутбуком, смартфоном, письмами и открыткой из Америки, и понимаю: я стою на границе не между двумя странами, а между собой и… всем остальным.

С каждой минутой давление растет.

С каждым рилсом сердце бьется быстрее.

С каждым «выбери меня» я понимаю: я могу выбрать только одну сторону – или выбрать себя.

И тут я смеюсь.

И вдруг понимаю: выбирать между Америкой и Францией – это как выбирать между сырниками и круассанами, когда можно просто быть сытым.

ФИНАЛ: Я ВЫБИРАЮ СЕБЯ, ИЛИ МЕЖДУНАРОДНАЯ ДРАМА ЗАКРЫТА

Телефон молчит.

Ну ладно, не совсем – просто я его убрала в сторону.

Америка присылал рилсы с сырниками, Франция – с круассанами, оба писали: «Приезжай!»

Я смотрю на экран и понимаю: если я сейчас выберу кого-то, я стану… героиней чужого сюжета.

А я хочу свой.

Я выбираю русскую зиму.

Холодный ветер, который бьет в лицо и проверяет, есть ли у тебя характер.

Снег, который шуршит под ногами и от которого невозможно спрятаться.

Ту самую русскую тоску, которая одновременно греет и шепчет: «Ты все сделаешь сама».

Я выбираю Литературный институт.

Старые кабинеты, запах книг, скрипучие лестницы и преподавателей, которые могут похвалить, напугать и вдохновить – всё в одном взгляде.

Тут я могу писать, смеяться, плакать и не объяснять никому, почему именно так.

И я выбираю новую шубу из нутрии.

В ней я похожа на боярыню: величественная, немного суровая, совершенно независимая.

Никакой Франции, никакой Америки.

Никаких сырников и круассанов, которые пытаются заменить ощущение дома.

Америка мог бы научить меня идеальным сырникам, Франция – пить кофе с видом на Сену.

Но я научилась ценить другое: свое место, свой холод, свою тоску, свою шубу, свои книги и свой свет.

И знаете что?

Это лучший выбор.

Никто не снимет рилсы про мою жизнь.

Никто не пришлет открытку так, как я сама могу написать себе.

И никто не заставит меня быть героиней чужой истории.

Я выбираю себя.

И это ощущается чертовски здорово.

ЭПИЛОГ, ИЛИ КАК Я ОКОНЧАТЕЛЬНО ВСЕ ПОНЯЛА

В какой-то момент я поняла, что больше не могу.

Не в смысле – не могу выбрать.

А в смысле – физически.

У меня одновременно открыты два чата.

В одном – Америка пишет:

– Я узнал, как тебе оформить аспирантуру.

В другом – Франция пишет:

– Я спросил в университете, тебе понравится.

Оба заботливые.

Оба уверенные, что делают мне хорошо.

Оба абсолютно не подозревают, что я лежу на диване и смотрю в потолок, потому что даже сидеть уже тяжело.

Я беру телефон и делаю вещь, которую не делала никогда.

Я создаю групповой чат.

Добавляю туда Александра Первого.

Добавляю туда Александра Второго.

Называю чат «Саша + Саша» (без сердечек, без иронии – уже лень).

Пишу одно сообщение: «Ребята, мне надо, чтобы вы кое-что обсудили между собой. Я пока почитаю».

И кладу телефон экраном вниз.

Через минуту – вибрация.

Через две – еще.

Я не смотрю.

Пью чай.

Надеваю шубу.

Смотрюсь в зеркало и думаю, что в ней я действительно похожа на человека, который может принимать решения – или хотя бы выглядеть так.

Минут через двадцать я все-таки открываю чат. Там:

Александр Первый: Эм… привет. Ты из Франции, да?

Александр Второй: Да. А ты, я так понимаю, из Америки.

Александр Первый: Она любит сырники.

Александр Второй: Она ненавидит рано вставать.

Александр Первый: У меня хорошая программа.

Александр Второй: У меня – вид из окна.

Пауза.

Александр Второй: Слушай, а ты уверен, что она вообще хочет уезжать?

Александр Первый: …

Три точки висят долго. Очень долго.

А потом приходит последнее сообщение в чате.

От Александра Первого.

– Мне кажется, мы сейчас выглядим