Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

Луначарский встал на сторону руководителя Одесской ЧК Реденса, «героя очистки Одессы от бандитов». «Т. Реденс прямо утверждает, – сообщал Луначарский Ленину, – что Исполком и Партком находятся в значительной степени под влиянием и в руках местных коммунистов, в свою очередь, мильонами уз связанных с одесской буржуазией. Действительно, странно видеть такие факты, как ходатайство высокопоставленных местных партийных работников за европейски известного атамана эксплуататоров Менделя Кота с ссылкой на то, что вышеозначенный бандит оказал им покровительство в то время, как они скрывались во время пришествия белых. Этот факт является типичным для целого ряда других. Местные связи с худшими элементами мещанства оказываются глубокими, и крутые меры ЧК вызывают раздражение в кругах местных коммунистов, а потом и среди тех товарищей, которые должны были бы стоять на страже общереспубликанских и чисто коммунистических интересов»[59].

Не боясь, что его заподозрят «в переломе палки в сторону политики суровой», нарком утверждал, что «мягкая политика в Одессе никуда не годится», что «сюда нужно прислать чрезвычайно умелого, очень серьезного, сурового работника… Лично я считал бы до крайности важным, чтобы т. Дзержинский приехал в Одессу и поддержал своим огромным авторитетом здешнюю ЧК»[60]. Луначарский смог за 33 дня командировки выступить на 100 митингах, которые имели ни в коем случае не менее 250 тысяч слушателей. Такими результатами никто в партии большевиков похвастаться бы не мог…

Ленин снова высоко оценил доклады Луначарского с Украины, а также его личные рассказы обо всем, что ему удалось увидеть и сделать. В Речи на II Всероссийском совещании ответственных организаторов по работе в деревне 12 июня 1920 г. Ленин сообщил: «Я видел товарищей, приехавших из Сибири, тт. Луначарского и Рыкова, приехавших из Украины и Северного Кавказа. Про богатства этого края они говорят с неслыханным удивлением. На Украине кормят пшеницей свиней, на Северном Кавказе, продавая молоко, бабы молоком всполаскивают посуду… Дело стоит от недостатка нашей организованности и дисциплины»[61].

О Луначарском как об агитаторе и «военспеце» вспомнили в августе 1920 г., когда военное положение страны вновь оказалось критическим. Войска Западного, а затем Юго-Западного фронта после побед, одержанных над Польшей, потерпели несколько поражений и вынуждены были с боями отходить на исходные позиции. Воспользовавшиеся этим врангелевские войска, вырвавшись из Крыма, заняли часть районов Украины, прилегающих к Крыму, высадили десант на Дону. Обострилась ситуация и на Северном Кавказе. Луначарского посылают во фронтовые районы в Донскую и Кубанскую области. На заседании Малого Совнаркома при участии Ленина 11 августа 1920 г. слушался вопрос «О предоставлении тов. Луначарскому автомобиля в отъезд». Постановили: «Предложить Реввоенсовету Республики в срочном порядке снабдить тов. Луначарского лучшим автомобилем, системы Паккарда или другой, не менее сильной и пригодной для дальних расстояний, со всеми запасными частями и 2 шоферами. Погрузить этот автомобиль в поезд тов. Луначарского, отправляющийся на Кавказ для агитации среди войск». Через несколько дней, 14 августа, Луначарскому был вручен соответствующий мандат за подписью Ленина, и он отправился в путь[62].

Обратим внимание, что ранее такой помпы с автомобилем и «поездом тов. Луначарского» не было, и это могло означать только признание особых заслуг Анатолия Васильевича. На этот раз нарком попал на специальный агитационный поезд «Октябрьская революция», который наряду с поездом «Имени Владимира Ильича Ленина» колесил по самым важным прифронтовым зонам и губерниям и выполнял функции штабного центра, решавшего не только чисто агитаторские, но и организационные, инспекционные и политические задачи на местах. Он был хорошо оснащен для организации митингов, вплоть до проведения киносеансов, хотя, конечно, значительно уступал известному всем в стране бронированному железнодорожному составу председателя Реввоенсовета Троцкого, который был сформирован еще в августе 1918 г. и который можно было бы назвать укрепрайоном на колесах. В нем, по свидетельству очевидцев, были не только телеграфная и электрическая станция, радиоузел, кинотеатр, библиотека, но также типография, выпускавшая собственную газету «В пути» (вышло 233 номера), баня, столовые, автомобильный гараж и даже немногочисленный авиаотряд, состоявший из двух самолетов.

Следует сказать, что Гражданская война вообще протекала во многом по линиям железных дорог, важных транспортно-хозяйственных артерий страны. Те, кто контролировал железные дороги, имел власть над территориями: вспомним хотя бы историю Чехословацкого корпуса, некоторое время вершившего судьбы Сибири и Дальнего Востока. И поэтому неслучайно в руководстве партии большевиков так настойчиво следили за ситуацией на железных дорогах, придумывая новые формы работы с использованием железнодорожного транспорта.

Агитационно-инструкторские поезда и пароходы особенно активно развернули свою деятельность в 1919–1920 гг. и стали особыми символами Гражданской войны. Первым таким поездом стал фронтовой литературный поезд имени В.И. Ленина, отправленный из Москвы в Казань в августе 1918 г. Вслед за ним были организованы агитпоезда «Октябрьская революция», «Красный казак», «Красный Восток», «Советский Кавказ», а также агитпароход «Красная звезда». В обязанности работников агитпоездов входили проведение митингов, собраний, прием и рассмотрение заявлений и жалоб от населения, инспектирование советских учреждений и организаций, оказание конкретной помощи на местах. На агитпоездах распространяли книги, выпускали газеты и листовки, демонстрировали кинофильмы. Особым размахом работы выделялся агитпоезд «Октябрьская революция», возглавляемый М.И. Калининым. Его коллективом в 1919–1920 гг. было проведено 1590 митингов. Только в 1919 г. на более тысячи агитационных выступлений присутствовало в общей сложности более 800 тысяч человек, работники агитпоезда оказали практическую помощь более тысячи учреждений и организаций[63].

Вот на этот поезд (со своим автомобилем!) и попал в августе 1920 г. Луначарский вместе с председателем ВЦИК М.И. Калининым, наркомом здравоохранения Н.А. Семашко, видным партийным литератором М.С. Ольминским и представителями многих других наркоматов страны. Как вспоминал политический комиссар поезда «Октябрьская революция» П.И. Воеводин, в народе об этом поезде говорили, «что это Совнарком на колесах во главе с самим «всероссийским старостой» Калинычем. И это было действительно справедливо!»[64].

Уже первые остановки поезда «Октябрьская революция» с участием наркома просвещения с 16 августа 1920 г. в Курске, Белгороде, Харькове, Ростове-на-Дону с проведением массовых митингов (в Харькове на ипподроме присутствовало около 25 тысяч человек, на 5 трибунах) показали эффективность такой активности. Однако в Ростове-на-Дону выяснилось, что из-за врангелевского десанта в сторону железной дороги и невозможности выделить для охраны поезда дополнительные силы, в том числе бронепоезд, дальнейший маршрут наркома был ограничен. Луначарскому пришлось послать Троцкому телефонограмму с запросом директивы: возвращаться ли в Москву или совершить агитационный объезд Донской области. Троцкий поддержал второе, и нарком, по его словам, вместо поездки по Кубани имел «перед собой задачу объехать, вероятно, одновременно с имеющим вернуться т. Калининым (из Екатеринодара, куда председатель ВЦИКа уехал ранее. – С. Д.) наиболее нуждающиеся в агитационном просвещении города, станицы и хутора Донской