Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

Наутро созвал Святополк киевлян и бояр и пересказал им клевету Давыдову: «Тебе, князь, – сказали ему собранные, – следует заботиться о своей голове. Если Давыд сказал правду, то Василька должно наказать, а если он сказал неправду, то пусть судит его Бог». А игумены стали просить Святополка за Василька. Святополк отвечал им: «Это все Давыд». Стал Давыд советовать ослепить Василька: «Не сделаешь этого, – говорил он Святополку, – ни тебе не княжить, ни мне». Святополк хотел было отпустить Василька, но послушался Давыда и передал ему несчастного. Повезли его на телеге скованного. Остановились в Белгороде, городке близ Киева, и внесли его в избу. Здесь увидел он, как Торчин, Святополков овчарь, бывший с ними, точит нож, понял, что хотят ослепить его, и со слезами начал молиться Богу. Тогда вошли в избу Сновид, конюх Святополков, Дмитр, конюх Давыдов, положили на пол ковер, схватили Василька и хотели повалить его на ковер. Василько начал бороться с ними и боролся так крепко, что они должны были призвать к себе на помощь. Когда повалили и связали Василька, тогда сняли с печи доску и сели на нее Сновид и Дмитр. Василько продолжал биться; тогда взяли еще доску; на нее сели еще двое и так придавили плечи Васильку, что грудь его трещала. Подошел тогда Святополков овчарь, Торчин, ударил в глаз и выколол его, а потом выколол и другой. Василько обеспамятел и лежал как мертвый. Обернули его в ковер, положили на телегу, как мертвого, и повезли. Привезли его в город Вздвижень (в Киевской губернии, теперь не существует), остановились у попа, сняли с него кровавую сорочку и отдали вымыть ее попадье. Пока они обедали, попадья вымыла сорочку, надела ее на князя и плакала над ним, как над мертвым. Очнулся Василько и спросил: «Где я?» – «В городе Вздвижени», – отвечали ему; тогда он попросил воды и, когда выпил, очнулся совсем, пощупал на себе сорочку и сказал: «Зачем сняли ее с меня? Я в той кровавой сорочке хотел умереть и предстать перед Богом». Оттуда повезли его в Давыду, во Владимир. Давыд посадил его за крепкую стражу.

Услыхал Владимир об ослеплении Василька, ужаснулся, заплакал и сказал: «Не бывало такого зла в Русской земле ни при отцах наших, ни при дедах». Нимало не медля, послал к Олегу Святославичу и брату его Давыду сказать: «Пойдите к Городцу (близ Киева), чтобы поправить зло, которое совершилось в Русской земле между нами, братьями: бросили между нами нож. Если не накажем за это, то встанет еще большее зло: брат начнет убивать брата, Русская земля погибнет, придут враги наши, половцы, и возьмут нашу землю». Опечалились Олег и Давыд и сказали со слезами: «Не бывало этого в роду нашем», – и пошли на помощь Владимиру. Все они вместе пошли к Киеву и послали сказать Святополку: «Зачем сделал такое зло и бросил между нами нож? Зачем ослепил брата? Если была за ним какая-нибудь вина, то обличил бы его перед нами и по суду мог бы наказать его; а теперь скажи, в чем его вина? За что ты так поступил с ним?» Святополк сложил всю вину на Давыда. «Не говори, что ослепил его Давыд, – сказали послы от князей, – не в Давыдовом городе он взят и ослеплен, а в твоем». Наутро Святополк хотел бежать из Киева, да не пустили его киевляне, а послали ко Владимиру мачеху его и митрополита, и поручили сказать: «Молим тебя, князь, и братьев твоих, не губите землю Русскую; будете воевать между собою, возрадуются поганые, возьмут землю вашу, которую добыли отцы ваши и деды трудом великим и храбростью, борясь за Русскую землю; а вы ее губите». Расплакался Владимир и сказал: «Правда, что отцы и деды наши оберегали Русскую землю, а мы губим ее», – и послушался мачехи, которую чтил как мать, в память отца. Князья помирились и сказали Святополку: «Так как все это дело Давыда, то иди на него ты, Святополк, и захвати или прогони его».

Ослепление Василька Теребовльского. Художник Ф.А. Бруни

Василько в то время сидел в тюрьме у Давыда во Владимире-Волынском. Раз, Великим постом, призвал к себе Давыд какого-то Василия и сказал: «Сегодня ночью Василько сказал сторожам своим: „Слышал я, что Владимир и Святополк идут на Давыда. Если бы Давыд послушался меня, то я послал бы от себя к Владимиру, и он воротился бы назад“. Ступай же к тезке своему, Васильку, и скажи ему: „Если пошлешь от себя к Владимиру и он воротится, то Давыд отдаст тебе один из своих городов: Треполь или Перемиль“». Пошел Василий к слепому князю и пересказал ему слова Давыдовы. «Не говорил я этого – сказал Василько, – но надеюсь на Бога и пошлю, чтобы из-за меня не лилась кровь». Дивлюсь только тому, что дает мне свой город, а не пускает меня в мой Теребовль. Скажи Давыду: «Если пришлешь Еулмея, то я пошлю к Владимиру». Давыд опять послал того же Василия сказать: «Еулмея нет». Василько, отослав слугу, стал говорить: «Слышу, что Давыд хочет отдать меня ляхам. Разве он еще мало насытился моею кровью, что отдает меня ляхам: много зла я сделал им и хотел сделать еще больше. Бог наказал меня за гордость! Думал я: придут ко мне торки, берендеи и печенеги, и скажу я брату своему Володарю и Давыду: „Дайте мне свою дружину, а сами веселитесь“. И думал я идти на ляхов, потом на дунайских болгар (теперь это славянское племя покорено турками); и потом хотел проситься у Святополка и Владимира идти на половцев. Все эта я хотел сделать, а против Святополка и Давыда ничего не замышлял. Клянусь в том Богом. Бог наказал меня за гордость и смирил».

Наступила Пасха; пошел Давыд на землю Василькову, и встретил его Володарь, Васильков брат, у Бужска (в Галиции); не смел он выйти против Володаря и затворился в Бужске, и осадил его Володарь. Послал Володарь сказать Давыду: «Зачем ты не каешься, сделав такое зло? Вспомни, сколько зла ты сделал!» Давыд начал слагать все на Святополка и сказал: «Я ли это сделал, в моем ли городе? Я сам боялся, чтобы меня не захватили и не сделали того же. Поневоле я сделал это: сам был в руках». – «Бог рассудит все; а ты отпусти брата, и я помирюсь с тобой». Рад был Давыд и отпустил Василька.

Весной Василько с братом пошли на Давыда, осадили Владимир и послали